- Adieu, Andromède, - произносит Орсон негромко, с благодарной улыбкой принимая возвращённый медальон. Он не был уверен, что получит его обратно, но потому и отдал той, с кем хоть в некоторой мере мог на это рассчитывать. В словах же Фламеля звучит лёгкое сожаление, потому что это действительно «прощайте» - даже если им доведётся ещё встретиться, они оба уже будут на других ролях, в которых не будет места ни фамильярному обращению по имени, ни приятной душе и разуму светской болтовне. Что же до её последнего адресованного ему комментария… Идея маггловского божества ему чужда, а прощение, как сказала одна его соотечественница, означает, что всё уже кончено. И, хотя эту цитату часто интерпретируют как что-то благостное, Орсон завершение конфликта, в котором его возможно кому-то нужно будет прощать, торопить не собирается. Впрочем, мыслями этими он, конечно же, не делится, только улыбается Андромеде чуть печально и следующие свои слова обращает уже к её мужу:

- Разумеется, мсье Тонкс.

На самом деле Фламель удивлён и почти… разочарован тем, как гладко всё прошло. Он был почти уверен, что в какой-то момент глава Сопротивления озвучит ещё одно, закономерное, условие, или прилежная ученица Грейнджер задаст заковыристый вопрос. Но, похоже, слухи о её выдающихся талантах оказались, как водится преувеличены. Ну а Тонкс то ли не слишком разбирался в тонком искусстве плетения магических договоров, то ли утопил всю внимательность в предвкушении скорого воссоединения с женой… Или, что наиболее вероятно, сыграла совокупность этих факторов. Как бы то ни было, обещанный ритуал завершён, и все участники представления торопятся покинуть сцену. Орсон, конечно же, тоже, не смотря на озвученное согласие, не собирается тут задерживаться. Однако без сюрприза напоследок всё-таки не обходится.

Столкновение с полом ранит в первую очередь чувство гордости, а мелочная выходка насмехающегося мальчишки вызывает только досаду… До той самой секунды, пока тот не хватает со всей доступной ему бесцеремонностью вещь, на которую не имеет ни малейшего права. Пожалуй, если бы Тонкс отдал приказ не возвращать медальон, Орсон смог бы примириться с потерей тяжкой, но уступкой… почти равному противнику. Но видеть, как драгоценное воспоминание о должно быть единственной женщине, которую ему было доступно полюбить, исчезает в кармане хамоватой пешки… Невыносимо. Всё внутри Фламеля рвётся вперёд, остановить сопротивленца, вырвать не принадлежащее ему вместе с рукой, не позволить уйти. Магия, однако, прочно сковывает тело, так что всё, что ему доступно – это смотреть, как с дерзким хлопком закрывается дверь за последним участником ритуала.

Который не даст Сопротивлению того, на что они, должно быть, надеялись – отвязки кого-то ещё вслед за Андромедой. Ведь главное отличие архитектуры выменянного сегодня обряда от того эрзаца, который они безусловно выбили пытками из похищенных трейсеров, не в её сложности, а в подвязке на личность. Одной из главнейших своих находок Орсон считает то, как филигранно и неуловимо он вплёл в самую суть ритуала собственную магию. Так что, повторив так тщательно записанное мисс Грейнджер действо, они получат лишь элегантную и бесполезную вспышку магии. Впрочем, даже это осознание отзывается не злорадством, а горечью Пирровой победы на губах.

Былому спокойствию, судя по всему, настал конец, так что, когда доберётся до дома, нужно будет незамедлительно обновить охранные чары. А как только уляжется неразбериха со свадьбой, первым делом связаться с министром для перестройки архитектуры.