Её задевают плечом, а затем двигают в сторону тяжелой рукой — тем самым уверенным движением, которым отодвигают ширму или стул, мешающий пройти. Тео делает полшага назад, почти машинально, и только потом понимает, что произошло: её просто убрали с траектории, чтобы дотянуться до девочек.

Рука проходит мимо неё и вцепляется в локоть Джонс. Вторая — в Кэти. Тео успевает заметить хмурое выражение лица помощника. Его голова наклоняется ближе, и шепот скользит между ними, липкий и тяжелый, как что-то, что очень сложно с себя стряхнуть.

«Всем будет лучше, если вы промолчите».

От этой фразы у Тео внутри что-то неприятно дергается. Не страх — нет. Злость, чистая и вязкая. И очередное подтверждение сегодняшнему маскараду. Декорации, конечно, красивые, но клоунами что-то быть не хочется.

Она стоит сзади, чуть в стороне, и у неё нет микрофона, нет камеры, нет права голоса. Только обзор. И именно поэтому она видит больше, чем те, кто сейчас в центре. Видит, как капитану сборной затыкают рот. Видит, как Кэти сжимает челюсть, но не дергается — потому что знает, чем это закончится. Видит, как это «вас ждут дома» виснет в воздухе, словно приказ Империуса.

Как подло и низко, противно и уничижительно находиться сейчас здесь, чувствовать, как эти слова оседают на теле, въедаются внутрь и заставляют терпеть. Хочется содрать с себя всю кожу до мяса, лишь бы избавиться от этого поганого чувства. Что сейчас в голове у девочек, особенно у Кэти, наверняка переживающей за сына, ей вообще трудно представить. Хочется встать на защиту подруги, которая сама не в состоянии что-либо сделать, но Тео отчаянно боится сделать хуже. Она почти невесомо касается волос Белл, напоминая о своем присутствии и пододвигается к ней ближе, немного отталкивая в сторону гребаного помощника.

Едва ли это чем-то поможет, но просто послушно стоять в сторонке становится все тяжелее.

Ее внимание возвращается к происходящему на конференции. До слуха доносятся обрывки вопроса. Тео поднимает голову, слыша знакомый голос от дальних столов.

Если в мире и существует человек, который умеет выглядеть так, будто происходящее — это не скандал, не политическая провокация и не предвестник международного пиздеца, а просто очередной вторник, то это, мать его, Виктор Крам. Вечно напряженный, но сдержанный до эмоций.

В ее глазах он словно всегда был таким: каменным, прямолинейным, и одновременно с этой непробиваемой аурой "лучше всех и каждого". Даже тогда — на Турнире — когда половина школы сходила по нему с ума, а вторая половина боялась, иногда было заметно, как он наслаждается и тем, и другим. Может не так откровенно, как мог бы, но едва ли ему это не приносило достаточно удовольствия. И на самом деле, вся эта его сдержанность немного восхищала Помфри.

Она смотрит на на журналистов, вспышки их камер, и на перекошенные лица менеджеров, думая о том, как должно быть смешно всё это выглядит со стороны. Разношерстных зверей загнали в одну клетку. Все орут и все что-то доказывают, все уверены, что именно их слова сейчас решают судьбу мира.

Крам отвечает — спокойно и ровно, в общем как человек, которому никто не держал руку на плече, шепча в уши угрозы. А вот дальше будто бы что-то все-таки идет не по плану. Слышится смех.

Гвеног срывается.

— Блядь… — выдыхает Тео себе под нос, прикрывая рот ладонью, но поздно: хриплый смешок все равно прорывается — как раз в тот самый момент, когда у члена болгарской команды вырастают ослиные уши.

Тео бросает взгляд на Кэти. Потом — на Оливера. Кажется, каждый застрял между «охуеть» и «ну это было ожидаемо», от чего становится только еще смешнее.

— Ну, — тянет она, наклоняясь к девочкам. — Теперь, по крайней мере, визуально понятно, кто тут главный клоун.

Отредактировано theodora pomfrey (2026-02-09 22:47:38)

Подпись автора

братан братишка   

[indent]После высказывания Джонс Оливер раздасованно закрывает глаза, и лишь по движению его губ даже глухому было понятно, что произнес маг. Твою мать... Он сидит спокойно, потирая руками переносицу и истерично посмеивается, глядя на все, что тут начали вытворять девочки. Именно поэтому Вуд всегда был против женщин у власти. Они слишком эмоциональные, вспыльчивые, горячие и готовы бросаться в бой, точно обезумевшие под амортенцией фанатки своего дела. В его голове лихорадочно пытаются подбираться хоть какие-то слова, но они все совершенно не нужны. Все его высказывания не смогли бы сгладить всей ситуации, которая явно вышла из-под контроля.
[indent]Да, политика всегда была замешана в международных играх. Но Вуд впервые видит настолько озлобленных гарпий. Он явно последние несколько лет пребывал в каком-то подземелье или пузыре, потому что не ведал того, что творится прямо у него под носом. Кэти несла чепуху, все словно ебнулись умом, и Оливеру это совершенно не нравилось. К сожалению, он не успел среагировать на выпад вратаря Болгарии, это сделала Гвеног. Вуд тяжело вздохнул и мельком глянул на Флинта, который явно был в таком же ахуе. Но через мгновенье он пропал из поля зрения, а потому взгляд Вуда пал на Джонсон, которая в этот момент была похожа на гарпию в истерике, гарпию в гневе, гарпию, которая к хуям готова глотки болгарам перегрызть.
[indent]- Мерлин, Джонсон, потрахайся уже, - цитируя Флинта, едва слышно себе под нос пробурчал Оливер, потому что иного вывода он просто не замечал.
[indent]С каких вдруг перепугов сама Гвеног Джонс сорвалась? Он видел ее игру, он видел какова она в деле, он смотрел конференции с ней. Да она же, сука, непробиваемая. Язвительная, но стойкая как ебаный камень. Что такого могло случиться, что она сорвалась почти на ровном месте? Кто-то пизданул едкий подкол? Да и похуй бы! На подъеб всегда нужно отвечать подъебом! С чертовой улыбкой на лице. Никто же не запрещает в мыслях растерзать неприятеля в мясо. Выдержка у нее всегда была на высоте, как и у любого спортсмена с таким же стажем. Но сегодня гарпию словно подменили, и Олли уже не узнавал ее.
[indent]Спортсмены из сборной Болгарии внезапно встали и выставили палочки вперед, закрывая собой вратаря с ушами, но никак не атаковали. Реакция Вуда была молниеносной - он резко соскакивает с места, толкая Кэти за свою спину и выставляет палочку в ответ. Слегка склоняя голову вбок и надменно улыбается. Маг прекрасно осознает, что не рыпнется до тех пор, пока не придется защищаться. Вокруг все шумели и кричали, возмущались и толкались. Но Вуд непробиваемо смотрел вперед и лишь на мгновенье отклонился назад к Белл, не теряя из виду болгарцев.
[indent]- Милая, может ты мне уже объяснишь, какого хера вы вытворяете? - спокойно сквозь зубы цедит Оливер. - Потому что я уже нихуя не понимаю и хочу блядь курить.