Гвеног касается разбитой губы кончиком языка. Место, куда на вечерней тренировке влетел бладжер вздулось и покраснело, и сейчас выглядело так, словно Джонс покусали пчелы. «Оставь», - попросила она Помфри, когда та возвращала на место пару вылетевших зубов и останавливала обильное кровотечение. Ей хотелось, чтобы второй загонщик национальной сборной Великобритании видел, за что именно прицельно пущенной Гвеног мяч превращает его пястные кости в труху. 

Национальная сборная, ну надо же! Прошло три года с того момента, как она собиралась в последний раз, и сейчас это сборище выглядело как несколько перетасованных между собой карточных колод, в которых легко можно было отыскать лишнюю пару тузов. Одних капитанов оказалось трое: Флинт, Вуд и она сама. Слава мерлиновым подштанникам, блестящий золотой значок сейчас красуется на груди у Гвеног Джонс. В кой-то веке руководство приняло правильное решение.

Тяжелые волны Средиземного моря с мягким шумом разбиваются о камни, пеной разлетаются по сторонам. Пахнет сладковатыми олеандром. Гвеног задумчиво смотрит вниз, туда, где скальная порода врезается в синее море и думает, что лишь несколько шагов отделяют ее от свободы. От того самого чувства, которое рождается глубоко в груди, когда гоночная метла взмывает в небо… от того чувства, которое появилось у нее при известии, что сборы пройдут в Монако, а значит, всех участников на время отвяжут от базы крови. Женщина задумчиво касается пальцами собственной шеи и понимает, что несмотря на свободно болтающийся поводок, ошейник режима до сих пор туго стягивает ее шею. А значит, свобода – это всего лишь миф.

Джонс оборачивается и отходит от края обрыва.

На скалистом берегу вдали от маггловской столицы маленького государства установлен огромный тент, защищающий от яркого и уже достаточно теплого солнца. Его полотно сплошь покрыто эмблемами многочисленных спонсоров мероприятия: фирмы, выпускающие спортивные метла и экипировку для квиддича, производители популярных волшебных снэков, пользующихся спросом на матчах, магазинчики, специализирующиеся на продукции с изображениями игроков – от календарей до носков.

Под тентом уже собрана площадка для пресс-конференции: на широком деревянном постаменте в форме буквы П стоят узкие длинные столы для игроков сборной Британии и Болгарии, а также главных тренеров и переводчиков с обеих сторон. Менеджеры, владельцы и персонал команд размещены чуть поодаль, сразу за спинами своих игроков. В центре площадки – множество стульев для аккредитованных представителей прессы и инвесторов. На них – яркие живые брошюрки с фотографиями членов сборных, описанием достижений и – как подозревает Джонс – их промашек за минувшие сезоны.

Небольшая вэлкам-зона предлагает прохладительные напитки и легкие закуски, и рядом с ней топчется большая часть сборной британской солянки, пригнанной на мероприятие сильно раньше необходимого. Перед тем, как вдоль огороженного защитными заклинаниями периметра начинают появляться трансгрессирующие представители прессы и гости мероприятия, сборные обеих стран приглашаются за кулисы. 

- Вы знаете правила, - один из британских менеджеров принимается говорить быстро-быстро, проглатывая окончания слов. – Один репортер задает вопрос одному или нескольким игрокам. Отвечать только на заданный. И в порядке очереди. Не устраивать гвалт. Не вестись на провокации. Не перебивать друг друга. Не хамить, - он бросает быстрый взгляд на Джонс, задерживается на ее разбитой губе, а затем переводит его на остальных игроков: Бэлл, Вуда, Флинта, второго загонщика, охотника и ловца.

- Мисс Фоссет на мероприятии в качестве нашего переводчика. Сперва дослушайте ее, потом отвечайте. Не наоборот. Договорились? – снова быстрый пронырливый взгляд. – Это первые сборы Великобритании за очень и очень долгое время. Могут возникнуть вопросы к вам, мисс Спиннет, и к вам, мисс Помфри. Будьте аккуратны, я вас очень прошу. Внимание к нам колоссально.

Менеджер прочищает горло, набирает в рот воздух, словно выкинутая на берег рыба, и в этот момент со стороны площадки раздается звучный голос:

- Леди и джентльмены! Прошу, займите свои места – мы начинаем.

Гвеног нащупывает в кармане легкого костюма волшебную палочку, привычным жестом сжимает отполированное древко.

Она подхватывает под руку Кэти:

- Сядешь со мной, поняла? Иначе я сойду с ума от чертовых «Торнадос».

[indent]В его голове полная неразбериха. С одной стороны - Оливер давно уже хотел поиграть в квиддич полномасштабно. Да, квиддич был в престиже даже ограниченно, но чего-то не хватало. Вуду всегда было этого мало. Привыкший однажды к играм международного масштаба, маг неистово скучал по интересным соперникам.
[indent]С другой же стороны, будучи уже отцом, Вуд совершенно не желал оставлять Лео одного, ведь они так виделись редко в последнее время. Тем более вместе с Кэти. Напряженные отношения хоть и не давали трещину, но вызывали огромный дискомфорт в прагматичном и традиционном мире Оливера. Ведь весь его мир - Кэти и Лео.
[indent]Согласие подпиталось еще и тем фактом, что Белл заявилась добровольцем. Он просто не мог отпустить ее одну, но и не мог оставить Лео в одиночестве. Вуда разрывало на части. И добила его новость о том, что там будет Маркус Флинт - причина его юношеской травмы и желанием быть лучше. Участник его ночных кошмаров, где Флинт раз за разом сбивает бладжером Оливера с метлы. Время шло. Они выросли. Но внутренняя неприязнь совершенно не исчезла. Она окаменела, пропиталась пылью времени и намертво засела в его голове.
[indent]Глазами ищет Кэти, потеряв ее в момент захода на площадку. Он на голову выше большинства, но это никак не помогало. По наитию маг шел вперед, сдерживаясь в том, чтобы не растолкать всех в поисках своего сокровища. Но вдруг наталкивается на кого-то, кто по ощущениям одного с ним роста. Плечом к плечу. Вуд замирает и медленно поворачивает голову в сторону преграды. Челюсть сжимается со всей силы, скрипя зубами. Оливер глаза в глаза увидел своего давнего соперника.
[indent]- Флинт, - отчетливо произносит маг, словно пытается отчеканить каждую букву в его чертовой фамилии.
[indent]Но не успевает произнести его имя. Чувствует чьи-то холодные пальцы на запястье. Наконец-то. Нашлась. Ястребом смотрит на Маркуса, провожая его взглядом. Как же ему хотелось втоптать его в землю, переламывая косточки на его идеальной физиономии, припоминая все его выходки как в школе, так и после окончания. Маг слышит, что им объясняют менеджеры. Хочет быть меланхоликом, молчаливым и неинтересным. Но вспоминает слова тренера, вспоминает, что на кону стоит их репутация. И Вуд прекрасно знал, что цена репутации очень высока.
[indent]Он садится рядом с Белл, нарочно придвигаясь к ней ближе, срезая то пространство, на котором были расставлены места для всех.
[indent]Капитаном поставили Джонс. Идиоты. Вуд хоть и уважает Гвеног, но посчитал этот акт феминизма лишним и неуместным. Не хватало еще, чтобы ими командовала гарпия. Но ради Кэти он проглотит это, запьет огневиски, а потом закурит ментоловую сигарету. Ведь, на секундочку, его милая Белл тоже гарпия. И живет как-то.
[indent]- Цирк уехал, клоуны остались, - тихо произносит Оливер почти в ухо Кэти, а затем словно по волшебству сам надевает улыбку с коммерческим штампом "Паддлмир Юнайтед".

Отредактировано oliver wood (2025-09-22 16:57:45)

[indent] Алисия чувствует, как ей не хватает воздуха; перед каждым публичным выступлением она волнуется так, как будто не была последние лет десять под пристальными объективами колдокамер и не придумывала десятки остроумных, но нейтральных ответов на каверзные вопросы журналистов. Первая заграничная поездка британской национальной сборной должна была стать триумфальным возвращением в «большой спорт», дорога в который была закрыта по вполне понятным причинам. Благодаря тому, что Спиннет находится в окружении близких, ей удаётся хоть как-то привести себя в состояние спокойствия, хоть и ладошки предательски потеют.

[indent] Для Алисии это не только первая заграничная поездка, но и первая пресс конференция, где ей не приходится прятать руки под длиннющими неудобными перчатками, скрывая следы от пальцев своего достопочтенного супруга. Стоя в легком летнем белом платье с воланами, она нервно поглядывает на обнажённые руки и касается пальцами шеи, где когда-то тоже была оставлена целая вереница синяков. Присутствие близких людей рядом сильно успокаивает, особенно учитывая, что рядом находится Маркус, которому достаточно крепко сжать её за руку, чтобы волна тревожности снизилась. Если бы их рядом не было, скорее всего у неё началась бы паническая атака от того уровня ответственности, который она сама на себя взвалила в своей голове.

[indent] – Я так поняла, нам будут переводить вопросы, и только потом дадут возможность ответить, – говорит Алисия, нахмурив брови. Как человек тревожный, она испытывает дискомфорт, когда не общается с журналистами напрямую. Потому что не сможет проконтролировать, как переведут её ответ, и что по факту услышат журналисты. Вслух она свои опасения озвучивать не решилась, списав дурные мысли как необоснованные, – думаю, он хочет сказать, что в основном будут вопросы задавать игрокам. Но могут спросить и нас.

[indent] Спиннет обеспокоено посмотрела на Флинта; она знает, что он всё сделает от себя зависящее, чтобы конференция прошла хорошо и не будет вестись на провокации, но кто знает, о чём решат спросить журналисты, учитывая, сколько времени британцы были отрезаны от остальных.

[indent] – Надеюсь, всё пройдёт хорошо,  – Спиннет незаметно касается его плеча, убирая несуществующую соринку. Всё-таки она как хозяйка команды печётся об имидже своих игроков, и вообще-то в этом жесте нет ничего романтического! Выбрав одну из своих самых подбадривающих улыбок, Алисия смотрит в глаза Маркуса настраивая и себя и его [но на самом деле больше себя, конечно]. На самом деле, она бы с большей радостью сейчас взяла в охапку Белл и остальных и отправилась пить игристое вино, глядя на красивейшие пейзажи, сидя на берегу. По мере того, как все рассаживаются по своим местам и натягивают картонные улыбки, Алисия встаёт позади Маркуса, рядом с Помфри, которая расположилась рядом со своими «гарпиями». От «Торнадос» поехали только хозяйка и капитан, что не могло не радовать. Будь их больше, Алисия бы переживала бы в разы сильнее, т.к. ощущала бы больший груз на плечах.

Это была ее первая заграничная командировка. Да что уж там, это было ее первое поистине серьезное задание в качестве переводчика. На бумаге все просто - сколь ни переводи, всегда могут нанять второго, "независимого" эксперта. Или просто мягко попросить вот эту фразу изменить. Когда ты работаешь по бумагам, есть время подумать "а как же лучше" и, несмотря на всевозможные дедлайны, скомпоновать мысли в кучу.

Здесь же будоражила, пугала и преводила в самый настоящий ужас само понимание того, что все будет происходить в моменте. Здесь и сейчас. Права на ошибку нет - как с ее стороны, так и со стороны всех, с кем Фоссет здесь оказалась. Кассандра понимала всю сложность своего положения - не менее сильно ее подставлял юный возраст. Гордиться и радоваться такой возможности, несмотря не свою юность, крайне не хотелось. В конце концов, паника усиливалась еще тем, что она была окружена фамилиями, что в том или ином контексте звучали много лет назад из отцовских уст.

Ей нужно было сконцентрироваться на работе. И больше ничего. Последовательный перевод - ничего сложного! Почти тоже самое, что перевести статью на бумаге...
Только это необходимо сделать сию же минуту. Без ошибок. Без запинок... под светом ужасных ламп освещения, выдававших испарину на лбу, и звукозаписывающую аппаратуру.

Если не опозорится никто из них, но опозорится она - значит опозорятся все. Ровно как и наоборот. Кассандра верила в сплоченность, которая поможет им пережить трудный день. Она верила, что мастерски отыграть матч будет не так сложно, как им всем вместе отыграть на публику.

Большую часть времени она провела подле менеджера - и в дороге, и по пути в вэлком-зону, и во время очередного инструктажа. Казалось, этот человек нервничал больше всех остальных - оттого так несвязно тараторил. Слушать эти речи в который раз, очевидно, было неинтересно не только ей. Единственный, кто - точнее что - вслушивалось в сбивчивую речь менеджера, было ее рабочее прыткопишущее перо, которое то и дело вертелось в воздухе волчком, намереваясь внести очередную реплику в заколдованный парящий блокнот. Несмотря на свою готовность и мнимую уверенность в себе, Кэсс решила, что записывать вопросы журналистов и, при необходимости, сверяться в правильности ее перевода будет не лишним. К тому же, на основе этого всего наверняка именно ей выпадет доля писать статью - или, по крайней мере, отчет.

Кэс ни с кем не была тесно знакома из собравшихся здесь. Эти люди даже не смотрели на нее - в конце концов, она здесь была вне компании. Просто случайный человек, отправленный по указу главного редактора. Словно не нашлось больше желающих на это мероприятие.
Не сказать, что Кассандра тоже этого сильно жаждала.
В конце концов, не талантом ее взяли сюда хвастаться, а умением быстро переиначить любую фразу так, чтобы избавиться от всех скрытых контекстов, недомолвок, пафосных и агрессивных фраз.

Стоя вполоборота от мистера Флинта и став невольной свидетельницей его едких комментариев, она в очередной раз в этом убедилась.

[indent] - Не переживайте, мистер Флинт, - поправив ткань своей юбки, внезапно не сдержавшись вмешивается Фоссет в разговор. - Я ни в коем разе не собираюсь упоминать доброе имя министра в таком свете, - глядя ровно на менеджера, что продолжав вставлять какие-то комментарии по поводу "хорошего поведения", продолжила Кассандра. Словно ее слова и вовсе не были обращены к кому-либо, а являлись лишь случайно кинутой фразой. - Если все пройдет удачно, то, быть может, это он будет целовать ваши руки, - только на этих словах она поворачивается с легкой улыбкой на устах.

Будь она на островах, никогда не позволила бы себе подобный комментарий. Но общее настроение повлияло и на нее.

Начало конференции - это шум, гам, нескончаемые приветствия, смешения голосов и множество лиц, смазывающиеся в разноцветную массу. Джонс невпопад кивает тем, кто игнорируя просьбу собираться, подходит к столу английской сборной, чтобы быстро пожать руки игрокам, задать пару вопросов, большая часть которых на французском, а бедная девчонка Фоссет очевидно не знает, к какому краю стола нужно метнуться в первую очередь, чтобы все успеть.

Гвеног не успевает ответить Кэти (конечно она согласна провести вечер в казино, а еще лучше - накидаться до умопомрачения, слава Мерлину, что дружеский матч с болгарами состоится только послезавтра), как рядом с ней оказывается толстенький мужчина в круглых очках, который сперва очень долго трясет ее собственную руку, а затем переключается на руку Бэлл, лопоча при этом на французском. Взгляд его маленьких глаз бегает туда-сюда, и вот он уже трясет одной рукой ладошку Кэти, а второй - Оливера.

Джонс бросает взгляд через зал - на противоположной стороне за ровно таким же столом усаживается сборная Болгарии во главе со смурным Виктором Крамом. Гвен быстро облизывает губы и морщится от неприятного ощущения в треснувшей коже. Крам - вот кто по-настоящему интересует ее сегодняшним вечером. Поскорее бы разделаться с этой пресс-конференцией, чтобы перейти к настоящим делам. Она хочет толкнуть Бэлл под ребра, но толстый француз так и не отстает от охотницы. Хорошо, что на помощь ей и Вуду уже спешит Фоссет.

- Как думаешь, если я сломаю Краму нос, нам удастся с ним пообщаться поближе? - Джонс поворачивается и через плечо бросает взгляд на Помфри. Несмотря на то, что она находится в чужой стране как представительницы режима, душу ей греет осознание того, что рядом с ней другие члены Сопротивления. Жаль, что засранка Уизли не попала на этот парад тщеславия.

- Прошу вас, давайте начинать! - голос модератора пресс-конференции вновь разносится по площадке, и журналисты, инвесторы и прочие ушлые гости, нехотя усаживаются на стулья, расположенные в ниже между столами команд. После себя французы и гости Монако оставляют перед игроками кучу разноцветных брошюр со своими товарами и даже несколько подарков в маленьких крафтовых коробочках. Рядом с Флинтом кто-то умудрился выложить кружевной бюстгальтер, и судя по лицу Вуда, последний был крайне возмущен, что этот трофей достался не ему.

Среди расходящихся гостей оказывается незнакомая женщина, которая с ярким акцентом приветствует Джонс и остальных, а затем, неожиданно наклонившись ближе, задала вопрос, от которого по спине Гвен пробежали мурашки. Она чуть повернула подбородок сперва в одну сторону, затем в другую, надеясь, что кроме сидящей по левую руку от нее Кэти и стоящей позади Тео никто фразы не услышал, а затем очень медленно кивнула Жюльет Паму.

Слава мерлиновым подштанникам, если здесь командор, значит их подстрахуют.

Тем временем площадка, наконец, погрузилась в тишину, прерываемую только тихим шушканьем журналистов, оказавшихся на задних рядах, а также скрипом прытко пишущих перьев. Первым поднялся все тот же толстенький француз, лицом напоминающим бульдожку. Прижав к шее волшебную палочку, он несколько раз покашлял, регулируя громкость, и обратился к сборной Великобритании:

- Bonjour, et bienvenue à Monaco ! Ça fait quoi de revenir à la compétition de haut niveau après deux ans ? Si je ne me trompe pas, après l'incident de mai 2005, l'équipe d'Angleterre a elle-même refusé de participer à la Coupe du Monde. Qu'est-ce qui a changé aujourd'hui ? J'aimerais avoir l'avis de chaque joueur. Madame Bell?

Краем уха она слышит фразу Флинта о том, насколько точным ожидается перевод, и не сдерживает усмешку. Она все еще не определилась, как относиться к выбору Алисии. Все-таки в школе Маркус вел себя как жестокий придурок. С другой стороны, она не может не видеть - подруге с ним хорошо. Безопасно. К тому же, баланс власти на ее стороне - она владелица команды. Кэти надеется, что в этот раз у Алисии все будет иначе. Она мягко толкает пододвинувшегося Олли плечом в плечо и подмигивает мужу. Их с Флинтом затянувшаяся вражда для нее уж очень мальчишеская, но она не вмешивается. Пусть пацаны меряются чем им хочется, если им так хочется.

Кэти ловит себя на мысли, что нечасто видит Оливера таким, какой он сейчас - в другой, профессиональной роли, с хорошо отрепетированной улыбкой, уверенностью в плечах и с огнем в глазах, появлявшимся только когда речь заходит о квиддиче. Таким он был в школе. Таким она его видела в начале, до их свадьбы. Потом то ли перестала замечать, то ли настолько привыкла к нему-разочарованному, к нему-уставшему, к нему-хорошему отцу на контрасте с ней-плохой матерью. "Может, после этой поездки что-то решится", - думает она. В какую угодно сторону, но этот клубок запутанных отношений должен размотаться. Вдали от дома и от их привычной рутины можно попробовать увидеть все с другого ракурса. "Если будет время", - напоминает она себе.
- Стоит попробовать. Они же все здесь ради шоу, - отвечает она Гвеног, выискивая взглядом Крама.
За руку ее хватает пухлый мсье в очках и Кэти едва сдерживается, чтобы не вырвать пальцы из его рук и не рассказать ему, куда она засунет его очки, если он продолжит трогать ее без спроса. Она находит в себе силы аккуратно высвободиться и кисло улыбнуться (ей до натренированной улыбки Олли далеко).
- Пожалуйста, отойдите, - она надеется, что точно вспомнила фразу из французского разговорника. Его быстро сменяет темноволосая француженка, представившаяся как Жюльетт Мапу. Кэти рассеянно берет визитку и уже хочет переключиться на их переводчицу, но что-то в тоне Мапу заставляет ее вернуть взгляд на француженку. Затылок обдает холодом. Она косится на Джонс - та, кажется, тоже поняла. Кэти смотрит вслед мадам Мапу и пропускает начало вопроса, из-за чего медлит с ответом, глядит на Фоссет, словно та должна ей подсказать. Собраться с мыслями сложно - она дракл подери спортсменка, а не дипломат.
- Мы .... эм... вдохновлены возможностью снова показать себя миру, - отвечает она, переводит взгляд от Кассандры на стол прессы. - За время карантина мы много тренировались, чтобы не потерять уровень. Очень жаль, что не все достойные игроки Гарпий получили возможность участвовать в сборах. Будь здесь наша вторая охотница, у болгар не было бы шанса, - она улыбается, пытаясь смягчить категоричность заявления. О Джинни все равно должны были спросить. Пусть интересуются. Пусть поднимут ее имя. Пусть попытаются узнать, а что же такое случилось. - Вы спрашиваете, что изменилось. Я не несу ответственности за решение вернуться, я просто игрок. Могу только сказать - увидим на игре, хороши перемены или нет.

Подпись автора

фракир

Тео почувствовала тошнотворный приступ паники.

— Что у нас могут спросить? — ее вопрос разбился об общий гам, топот ног, цветное месиво перед глазами. Все участники сегодняшнего парада лести и лицемерия начали рассаживаться по своим местам. Тео чувствовала, как ее несет толпой в сторону столов, как кто-то касается ее спины, плеч, рук, а в нос врезается ядерная смесь из приторно-сладких духов.

Она абсолютно не была готова к каким-либо вопросам. Почти полностью уверенная в том, что эта часть лежит на сильных плечах Гвеног и Кэти, она даже не пыталась заучивать какие-то фразочки на французском, или проворачивать в голове возможные варианты ответов. Она вообще не собиралась ни с кем разговаривать, а максимум, что всплывало в голове перед отправкой на конференцию — одна единственная картинка, на которой она просто стояла позади Джонс и миленько улыбалась. Ее такой типичный максимум на всех подобных мероприятиях.

Она колдомедик, мать вашу, а не звезда квиддича.

Она не умеет забавно отвечать, как Вуд, который постоянно очаровывает репортеров, или выглядеть так же уверенно, как Кэти, или обаятельно улыбаться, как Гвен. Все ее ответы на любые вопросы наверняка будут полны запинок, попыток выкрутить себе руки, или сбежать на другой конец страны, а еще лучше разбежаться и спрыгнуть прям в море. Чтоб уж наверняка.

Бля, пожалуйста, не спрашивайте у меня ничего.

Тео послушно расположилась за спиной у своей команды, осматривая толпу журналистов, снующих перед глазами. Кэти и Гвеног еле успевали пожимать руки, а переводчица Фоссет бегать от одного стола к другому. Подобный хаос только сильнее разгонял ее тревожность, кто-то без дела сновал позади, Помфри периодически чувствовала чужие руки на своей одежды, которые абсолютно бестактно двигали ее из стороны в сторону, толкали и отодвигали, пытаясь пройти мимо. И все равно это было намного лучше, чем тысяча чужих ладоней, касающихся твоей собственной, взгляд глаза в глаза, попытки заглянуть тебе в рот, и придвинуться как можно ближе.
Вот именно в такие моменты Тео невероятно гордилась тем, что она просто тот самый, мать вашу, колдомедик. Забавно, что когда-то в далеком детстве она действительно мечтала стать звездой квидича, да и на метле до сих пор держится неплохо. Пожалуй, это единственное, что не пострадало от ее пребывания в Триаде — возможность крепко держаться за метлу, и желание съебаться на ней куда-нибудь подальше.

— Я думаю, что сломать кому-то нос — это самый лучший повод для знакомства. Говорю как специалист по сломанным носам, — Тео подмигнула Джонс, касаясь рукой ее плеча. Единственное, что не позволило поддаться панике и убежать, сейчас находилось совсем рядом. Помфри не могла подвести своих — Гвеног и Кэти были не просто частью ее команды, а огромной частью ее жизни — той, что борется за каждый последующий день. Кем она будет, если сдастся под очередным приступом тревоги?

К счастью, день начинал стремительно приобретать краски. Когда уже почти все, кто хотел полапать девчонок, и прошептать им что-то заветное, вроде «заглядывайте в наш магазин, для таких прекрасных дам у нас найдется очень красивая и… облегающая форма», перед глазами появилась симпатичная француженка.

Жюльет передала визитки, а потом наклонилась поближе, и после последней брошенной ею фразой, Тео не смогла подавить своих эмоций, и губы невольно расползлись в довольной улыбке.

Наличие командора Сопротивления совсем рядом определенно один из самых большущих плюсов. Настолько больших, что тревога Теодоры исчезла почти так же внезапно, как появилась.

Ну ладно, возможно она готова ответить на один какой-нибудь дебильный вопрос, если какому-нибудь одному дебильному журналисту все же придет в голову его задать.

Подпись автора

братан братишка   

Гвеног Джонс - охотница Гарпий, капитан британской сборной и представительница английского министерства, должна была сохранять хладнокровие, неся на своих плечах возложенный на нее груз ответственности. Весь тренерский штаб приседал ей на уши на протяжении всей подготовки к сборам: «Гвен то, Гвен это, если ты обосрешься, то вылетишь из команды» — и бла-бла-бла (она слышала эти угрозы десятилетиями). Ей надо было следить за игрокам и за их ответами, направлять настроение в нужное русло, но, черт возьми, они выбрали для этой роли не того капитана, чем бы ни руководствовались. Потому что помимо капитанского значка Геног Джонс носила на другой части груди лавровый венок.

Она наблюдает за своими игроками и штабом: за тем, как Кассандра Фоссет, едва заметно волнуясь, переводит текучую французскую речь; за тем, как Кэти отвечает на откровенно провокационный вопрос, не отвечая ничего конкретного. Не прозвучавшее имя Джинни Уизли повисает в воздухе, и ушлый журналист уже набирает в легкие воздух, чтобы спросить о причинах отсутствия главной звезды Гарпий, но очарование Вуда заполняет пространство шатра как гелий воздушный шарик. В голове Джонс на секунду мелькает мысль, что наверное именно Оливеру стоило стать капитаном сборной. На поле она разделала бы его, как сопливого мальчишку, но на мероприятиях, подобных этому, бывшему гриффиндорцу просто не было равных. Так нассать в уши нужно было еще умудриться.

Но нрав Джонс вместе с ожиданиями Сопротивления - гремучая смесь, поэтому когда второй журналист задает свой вопрос, Гвен понимает, что ей даже не нужно стараться, чтобы подорвать миссию министерства Великобритании по восстановлению международного спортивного сотрудничества. Слова о «принудительном задержании», которые Фоссет пытается перевести максимально мягко, и упоминания заклинаний, контролирующих волю, опускают красную пелену перед глазами капитана Холихедских Гарпий. Она чувствует, как волна гнева и раздражения поднимается из центра груди, как принимается шуметь в ушах, а сложенные на столе пальцы вибрируют.

— Как думаете, если я пошлю вас к чертовой матери, будет ли это соответствовать международным спортивным правилам? — скалится Гвен, а потом резко оборачивается к застывшей неподалеку Кассандре.

Шум в кругу журналистов становится громче - те, кому не требуется перевод, принимаются недовольно роптать, но в моменте сложно осознать, к кому именно относится их недовольство - к журналисту, чрезмерно углубившемуся в политику, или к капитану сборной Великобритании, которая решилась хамить на первой международной конференции сборной за несколько лет.

— Переведи им, Фоссет! — Гвен оборачивается. Светлые волосы взметнутся волной. — Скажи, чтобы отвалили на хрен, и начали задавать вопросы по существу, иначе мы уходим на тренировку. У меня нет времени заниматься этой ерундой!

[indent]Этот вопрос меткой и острой стелой попадает в самое сердце. Кого-нибудь из команды. Но только не Вуда. Он настолько привык к провокациям и колким вопросам, когда чертовы журналюги пытаются залезть к тебе в трусы, желая сантиметром вымерить твое достоинство, когда с превеликим наслаждением роются в твоем грязном белье. Но это
из работа, и некоторые справлялись превосходною Оливер хоть и был тугодумом в вопросах личной жизни, когда перед тобой стоит важное решение. Но под прицелом камер парень менялся: вместо неуверенного и нерешительного Вуда на свет выходила его вторая личность, которая и в обиду себя не даст, и никогда не пойдет на глупые провокации.
[indent]Олли заметно посмеялся, показывая этим весь абсурд таких заявлений. Нет, он прекрасно все понимал - к чему клонит противоположная сторона и чего они добиваются. Ну это с точки зрения спортсмена, которому часто подбрасывали острые камни под ноги и подливали тугого масла в огонь. Вуд хотел было опустить журналистов на землю, как вдруг услышал высказывание Джонс. Парень покачал головой, не прекращая нарочито смеяться. С одной стороны он почувствовал толику уважения к Гвеног, но с другой не понимал - чего она так выпалила. Неужели за больное задели? Да, глупости. Или может она действует по какому-то сценарию, о котором Вуда забыли уведомить.
[indent]Тем не менее Оливер тихонько коснулся колена Кэти, которая на странность была молчалива, хоть и заметно дышала взволнованно. Видимо, сдерживала в себе тот бунтарский огонь. Материнство научило ее кое-чему.
[indent]- Какой абсурд, - молвил Олли, зацепив на себе взгляд Крама. - Если желаете добавить перчинку в сегодняшнюю игру, то давайте только не политикой. Лучше скажем, что наш ловец лучше, чем Виктор Крам. А я - лучше чем вратарь сборной Болгарии. И этого уже будет больше, чем предостаточно.
[indent]Вуд блеснул своей фирменной улыбкой и продемонстрировал игривое движение бровями. Вот такой задор ему был по душе. К тому же он видел, как увлеченно сверкнули глаза Крама. Тот прекрасно все слышал и лишь ухмыльнулся в ответ.