Из всех улучшений, которые он заказал себе в палату, Блейз даже представить себе не мог в самых диких мечтах, что ему могут понадобится чары расширения. В лучшие (а может они были худшими) дни в эту коморку заходило по два колдомедика и он обыкновенно встречал их лежа на кровати, давал им столько крови, сколько они могли с собой унести, и выпроваживал взглядом. Сегодня же, в его королевстве был приемный день и в палате их уже было четверо - практически все взрослые широкоплечие мужчины и дохляк-стажер, но его нервная энергия заполняла собой пространство не хуже остальных.

- Да?! Пожар? Пострадавший посетитель и на весь этаж только один Малфой этим всем занимается? - В эту историю становилось все сложнее и сложнее верить. - Касс, может тебе стоит пойти проверить... - но больше Блейз ничего не успевает предложить или осмыслить, потому что в не-резиновую палату дверь снова открывается на распашку и в этот раз, к ним, по ходу, пытается присоединиться Хогвартс-экспресс.

И вдруг в комнате появляется бюст такой мощи, что сметает на своем пути стажера и Кассиуса, который возможно и хотел последовать совету Блейза и выйти, но оказался в плохом месте в самый неудачный момент и попал под грудной таран.  Вместе с новоприбывшей, как выясняется, женщиной, в палату залетает запах гари, крики снаружи, и... нотки чеснока? Такое ощущение, что палата сейчас треснет по швам, и сразу же за ней - терпение Забини. Незнакомка, собственно, явно сюда зашла не по ошибке, потому что на ломаном итальянском вопит и тянет свои лапы именно к Блейзу, который начинает пятиться. Далеко ему уйти не удается, он почти моментально врезается в крохотный стол за собой. Аврор пытается встать между ним и женщиной, но его грудная клетка в разы уступает ее, да еще и в добавок женщина решает запустить в него петрификусом.

Как ни кстати, наконец-то, и да, с огромным опозданием, но кислорода в палате мало и его мозгу критически его не достает, Блейз с ужасом понимает, что эта женщина здесь за ним. Ее вопли и то как она на него смотрит не предвещают ничего хорошего. В ее руках палочка, которой она явно намерена воспользоваться, а у него с собой... ничего.

- Одну секунду, дамочка! Успокойтесь! Я точно не Ваш и не Вам меня спасать, - он пытается нащупать за собой хоть что-то, что поможет ему в данной ситуации не дать этой женщине подойти к себе. Для пациента, который возможно, скорее всего, начал этот дико заразный вирус, сегодня почему-то все так и тянут к нему руки и пытаются его пощупать. - Касс, беги за помощью, я не знаю кто это, но она явно знает меня! - Он не видит куда грудь отправила Уоррингтона, но надеется, что хотя бы не в забвение и, что сообразительный и ловкий друг уже где-то на полу ползет через тело стажера на выход. 

Момент длится вечность, но Блейз наконец-то нащупывает за собой хрустальный графин с водой и недолго раздумывая замахивается им на надвигающуюся фигуру. Вода льется во все стороны, а сам графин оказавшийся тяжелее, чем того ожидал Блейз, с размаху врезается где-то в плечо или шею огромной незнакомки.

Но этого оказывается недостаточно и вообще незначительно, потому что следующее, что ощущает Блейз, это как кто-то в районе его ног хватает его за щиколотку мертвой хваткой, а где-то в районе живота, словно крючком его цепляют за пупок и тянут.

Его последняя мысль, перед тем как он разрешает себе закрыть глаза, чтобы не смотреть на круговорот вокруг себя, о Кассе и, что он надеется, что друг смог во время выползти из палаты и побежать за подкреплением, потому что Блейз мало чего знал, но точно понимал, что если он кому-то понадобился на столько, что за ним отправили женщину размером с матушку Италию, то на другом конце портала люди серьезные.

Подпись автора

the OG finnigan

кубы

Пространство вокруг предало его. Дрогнуло, воздух внезапно стал плотным, он знал, что вокруг него как минимум еще двое людей, но ничего не было слышно и видно. Блейза словно подцепили крюком под ребрами и дернули в пустоту. Пол исчез, но падения не было, только неестественное вытягивание, будто его тело превратили в длинную, слишком тонкую нить. Мир сложился в спираль света и тени. Белые стены больницы растворились в узком вихре.

Он не знал, куда его несет. Это и было самым мучительным. Столько дней проведенных в до боли знакомых четырех стенах, он уже практически перестал мечтать, что когда-то из них выберется, а тут такой поворот событий и он не знает… поворот куда?

Внутри воронки не существовало ни верха, ни низа. Цвета вытягивались в полосы, звук становился глухим и далёким, как сквозь воду. Время потеряло форму. Возможно, прошла секунда. Возможно гораздо больше. А самое худшее, что он не мог сосредоточиться ни на чем и зацепиться хоть за одну нить своих мыслей, чтобы ее развить. Иначе он бы наверняка задался вопросом кому он понадобился? И какая их точка назначения? Кто были эти люди в палате, чьи локти иногда цеплялись за него сейчас? Он их просто не знал, или они были под оборотным зельем? Зачем эта женщина притворялась, что говорит по-итальянски и тянулась к нему своими огромными руками? Это что-то значило, или она просто пыталась схватить его, чтобы он попал в портал вместе с ней? Но ни один из этих вопросов не задерживался в круговороте мыслей Забини.

Земля появилась слишком быстро. Удар пришелся на колени и ладони. Мир качнулся, желудок сжался, воздух наконец прорвался в легкие болезненным вдохом. Под ним точно был твердый пол, а вот на нем начинали двигаться какие-то части тела. Когда в глазах перестало двоиться он распознал одежду Касса – значит он все-таки зацепился в последний момент. Это одновременно придало Блейзу надежду и загудело чувством вины где-то под сердцем. Он опять ввязал Касса во что-то просто потому что сам не был ни на что способен. 

И опять времени на пожалеть себя не было. Над ним запыхтели, закряхтели и заорали командным голосом без тени акцента. Он не узнал носителя, но тон ему был понятен. Едва успев повернуться и оглядеться, Забини увидел палочку, которая была нацелена на него и не имея возможности защититься, ему пришлось инстинктивно дернуться в попытке скрыться хоть за чем-нибудь. Этим чем-нибудь оказалось тело в лимонном халате и Блейз попытался заползти под него и прикрыться хоть как-то. Заклинание благополучно попало где-то между их спутанными конечностями, но судя по тому, что он все еще дрыгал ногами стараясь сильнее куда-то заползти, Забини был не связан. Вообще, Блейз заметил, что без палочки (ну и собственно без магии), все как будто происходило в ускоренном темпе и он постоянно отставал на ход или два. Ему критически не хватало времени. Он хотел все тормознуть, чтобы подумать, чтобы сориентироваться в новом пространстве - он был без понятия где они и кроме пола, на котором удалось достаточно много поерзать, он еще не совсем толком осмотрелся. Фигура, которая безцеремонно запустила в него заклинанием, теперь еще насильно отбирала у него лимонный щит и Забини в приступе адреналина вскочил на ноги и кинулся в противоположную от всех них сторону. Ему было даже некогда проверить что с Кассом, когда он каким-то чудом не врезался в стеллаж, а обогнув его, спрятался за ним. Слишком поздно он осознал свою ошибку - теперь он находился в противоположном от единственного заметного выхода конца комнаты. Зато у него было кое-какое прикрытие. 

- Какого черта здесь происходит? Где мы? Кто вы? Что вам надо? - Он судорожно осматривал полки стеллажа, разные коробки и их содержимое, при это стараясь не создавать лишнего шума, и выкрикивал свои вопросы как можно более требовательно в ответ голосу, который только что им пригрозил, словно не был загнанной в угол беспомощной жертвой.

Отредактировано blaise zabini (2026-02-24 05:44:18)

Подпись автора

the OG finnigan

Уоррингтон не знает, что будет дальше. Он даже не успевает подумать о том, во что вляпался, собственноручно ухватившись за чей-то хер, и прыгнув вслед за неизвестными ему магами в мерзкую пучину какого-то блядского портала. Его корежит и выворачивает, растягивает и сжимает, а после выплевывает на холодный пол, заставляя удариться бедром и локтем о покрытый пылью и мелкой крошкой бетон. Хоть член в руках уже не держит, и на том спасибо. Тем не менее, магия все равно выплевывает их слишком близко, завязывая в змеиный клубок и заставляя толкаться и лапать друг друга в попытке поскорее подняться на ноги. Морща лоб от завязавшей его желудок в крепкий узел тошноты, волшебник приподнимается, осматриваясь вокруг, и понимает: они в заднице. В самой настоящей, огромной, но не такой уж и отвратительной жопе, из которой есть как минимум 2 видимых выхода, и нет толпы подкрепления, окружившей их с палочками в руках и маггловскими автоматами на перевес. Это ли не удача?!

Первой вскакивает миссис Италия - удивительная ловкость для такой огромной женщины. И естественно, вероятно даже сама не успев этого осознать, заграждает своей двухметровой рожей проход к закрытым, но все же дверям.
— Не пошла бы ты нахуй? — бормочет Уоррингтон в ответ на приказной тон женщины. Мысли в голове копошатся быстро, как червяки в сырой земле. Их занесло сюда не случайно, парень намеренно грыз градусник, а значит попасть в это забытое богом место было их целью. Или одной из целей, по крайней мере. Конечно, они по всей видимости не рассчитывали, что помимо Блейза, у которого сейчас из волшебного разве что ослепительная улыбка, к ним прицепится еще кто-то, и все-таки скорее всего подумали о том, чтобы защитить это место от случайных гостей и магических вмешательств. Нет, безусловно, нужно будет попробовать аппарировать отсюда, когда представится возможность прихватить с собой Забини, а пока главное просто подняться на ноги.

Италия, тем временем, решает не упускать своего шанса, и пользуется моментом замешательства, чтобы выстрелить в них с Блейзом веревками. И возможно на этом история спасения друга могла бы закончиться, если бы не родовой амулет, что достался Кассиусу от отца вместе с креслом начальника отдела катастроф. Жаль только, что в качестве щита он мог выступать лишь раз до обновления заклятия, однако и этого было вполне достаточно. Вскакивая на ноги, Уоррингтон быстрым движением достает из рукава палочку, боковым зрением замечая, что Блейз по всей видимости в порядке, и действует вполне разумно для своего положения - старается спрятаться. Он уже было собирается ебнуть по былобрысой каланче чем-нибудь очень болезненным, когда ее дружок в лимонном халате делает свой выпад в их с Забини сторону. Подло. Очень подло для тех, кто заявляет о себе как о спасителях всего мира от ужасного режима министерства - стрелять в беззащитного.
— Протего. — сквозь зубы произносит Кассиус, и их вместе с Блейзом накрывает щитом, об который ударяется и заклинание стажера, и падающий шкаф, с тяжелым грохотом съезжая по магическому барьеру и становясь ребром на бетонный пол. Отлично, теперь за ним еще удобнее прятаться. Если бы еще позади него не было глухих стен…

Отступая назад, чтобы скрыться за поваленным стеллажем, Уоррингтон наконец направляет палочку на пышущую ненавистью и негодованием каланчу. Она больше не пытается говорить на итальянском, что, откровенно говоря, выглядит еще более неорганично. И тут в мозгу волшебника загорается идея. Неорганично. Тупо. Это ведь именно то, что нужно. Потому, ведомый собственным замыслом, он не бросает в сопротивленку (да, он уверен, что это именно она) ни огня, ни лезвий, ни веревок, ни зеленого луча смерти. Хотя возможно и стоило бы. Вместо этого он произносит:
— Formica Vertatur, сучка. —

Заклинание, которое они с Блейзом придумали еще в Хогвартсе, как раз после того случая, когда Грюм обратил Драко в хорька. При правильном исполнении оно мгновенно превращало жертву в муравья, пусть и не навсегда. Однако в их случае это как минимум могло бы уравнять шансы. Но дожидаться результатов своего колдовства Уоррингтон не стал. Он стремительно развернулся и в два широких шага оказался за тем же шкафом, за которым прятался его друг.
— Ты в порядке? — спросил он, бросив на Забини быстрый взгляд,  и сгруппировался, чтобы выглянуть и посмотреть, что происходит на том конце склада.

Подпись автора

сурикат

уворот
бомбарда

[indent] Риона выдыхает так, будто вместе с воздухом пытается выплюнуть остатки терпения — и оно, кажется, выходит первым.
[indent] Она правда надеялась, что после портала, когда стены Мунго останутся позади, они хотя бы на секунду включат мозг и начнут разговаривать. Нормально. По-человечески. С объяснениями, угрозами, торгом — хоть с чем-то, кроме тупого «я щас тебя урою». Но нет. Конечно, нет. Едва она успела встать и обозначить правила игры, как эти двое мгновенно сделали единственное, что умеют лучше всего: начали драться за Блейза так, будто это жопа самого Того-Кого-Нельзя-Называть, а не чёртова жизнь.
[indent] Ну конечно. Почему бы и нет. Давайте, блядь, ещё.
[indent] Её плечо горит, будто туда снова прилетел графин. Пот липнет к позвоночнику, а в горле — вкус пыли и надвигающейся истерики. И когда Уоррингтон, спрятавшись за рухнувшим стеллажом, кидает в неё заклинание, Риона даже не удивляется.
[indent] Вы меня заебали.
[indent] — Formica—
[indent] — Ой, да пошёл ты нахуй, — выдыхает она зло, и уходит с линии так резко, что юбка хлещет по ногам, а каблук визжит по бетону. Она буквально проваливается в боковой шаг, как в уклон на тренировке: плечо рвёт болью, но работает. Заклинание проходит мимо — как будто пытается укусить пустоту.
[indent] Риона остаётся человеком.
[indent] К сожалению для них.
[indent] — Ну и сука же ты, — выдыхает она, и злость звучит в голосе так чисто, что никакой итальянский уже не нужен. Палочка в руке поднимается сама собой. Это чистая мышечная память, усталость и желание, чтобы этот цирк наконец заткнулся, и вместе с уворотом из её запястья вырывается другое слово, короткое, знакомое,  как удар прямо под дых: — Bombarda!
[indent] Заклинание не идёт туда, куда она хотела. Рука дёргается после рывка, плечо простреливает болью, и вместо аккуратного взрыва (если взрывы вовсе бывает аккуратными) в потолок прямо над ними оно уходит чуть левее — но эффект всё равно получается таким, что склад на секунду перестаёт быть складом и становится декорацией к фильму-катастрофе.
[indent] Грохот рвёт воздух. Что-то над стеллажами взрывается в стене-потолке-шкафе единым чертовым куском: сыплется кирпичная крошка, гремит металл, по складу идёт отдача, будто кто-то ударил по ребрам самого здания. Риона не смотрит, кого и чем там зацепило — это уже их дело не быть раздавленными камнями и собственным упрямством. Она только чувствует, как пыль бьёт в лёгкие, и как наконец-то в голове становится тихо от одной простой мысли: Они не будут разговаривать. Значит я тоже не буду.
[indent] Она делает шаг назад, ближе к стеллажам, шумно выдыхает, моргает от пыли, и пальцами находит во внутреннем кармане то, что приготовили заранее. Небольшой бутылёк, тёплый от тела. Оборотное. Она откупоривает зубами и пьёт, не морщась. Глоток, потом еще один, потому что с первого раза всегда хочется вырвать собственный желудок наружу. Вкус у него как у мокрой собаки, ржавых монет, дешёвого табака и чужой кожи.
[indent] — Всё,— хрипло говорит она, будто ставит точку.
[indent] И потом, не оборачиваясь, бросает через плечо в сторону Кита — так, чтобы он услышал каждое слово:
[indent] — Слышь! — голос режет помещение. — Ты, блядь, вспомни, чему я тебя учила перед заданием. — Она поворачивает голову, и в полумраке складского помещения её взгляд становится почти ледяным. Она делает шаг так, чтобы держать обзор на завалившуюся зону и при этом не подпускать никого к дверям. Палочка в руке, наготове отбиваться вновь, дыхание рваное. — Не геройствуй. Не распускай язык. Не давай им времени думать. Не устраивать спектакль, когда у тебя под ногами два охреневших чистокровных. — Она сжимает палочку так, что костяшки белеют, пока Риона осматривает подвал еще раз. Она не Кит, она слушала летучки сопротивления на самом деле, а не краем уха. До портала прямо в штаб было недалеко, точно только рукой протяни, она знала, что оно где-то здесь. Но в другой руке должен быть Забини, иначе это им нахрен не надо. Риона просто надеется, что Кит помнит хоть что-то, желательно на уровне ультранасилия или "прости, не хотел тебя затыкать навсегда", чтобы вытащить их нахрен отсюда, если этих двоих не прибило. — Соберись, пока я не собрала тебя, кид. Мы забираем этого уебка живым или мёртвым и сваливаем.

Отредактировано rionach o`neal (2026-03-12 05:48:45)

кубы на петрификус + плюшка на невозможность от него откосить
кубы на ревелио

И примерно в тот момент, когда подзатянувшаяся драматическая пауза по ту сторону звонка начинает приобретать черты некоторого наебалова, трубка у меня в руке вдруг оживает. Голос, искаженный хреновой сотовой связью примерно до неузнаваемости, выхаркивает мне в ухо сомнительный намек на человеческую речь, затем снова ненадолго уступает место шипению и хрипам, и наконец заканчивает фразу чем-то вроде указания сделать из хвоста груз и найти способ съебаться из этой дыры, как обычно. Инструкции, конечно, интересные, а главное интуитивно понятные - потому как ни на что кроме этой самой гребанной интуиции после них в принципе можно особо и не рассчитывать.
- Пиздец,- выдыхаю я краткий отчет по ситуации, в данный момент на удивление точно совпадающий с моим субъективным восприятием услышанного. Ей-богу, лучше бы попросил сообщить три цифры с задней стороны карты - и то было бы больше толку,- Работаем над этим. Пришлите кого-нибудь...
Трубка еще раз щелкает и на сей раз умолкает окончательно.
-...куда-нибудь, блять.
Что ж, в большой семье любителей выебать режим нас с Рионой определенно не любят и на этом празднике жизни особо сильно не ждут - не то, чтоб это было что-то радикально новенькое в моем жизненном экспириенсе, но каждый раз все еще ощущается как в первый. С другой стороны, всегда можно считать, что высшее командование только что выдало нам карт-бланш на старое доброе ультранасилие, потому что других разумных альтернатив здесь все равно не предвидится.
Надо же, как удачно. Чисто пресс Ф ту пэй респект.

Бомбарда раздается откуда-то сверху как гром среди ясного неба - и это нихуя не образное сравнение, потому что по барабанным перепонкам она въебывает дай боже. От неожиданности я вжимаю голову в плечи и отшатываюсь куда-то в сторону, подальше от обваливающихся перекрытий, но времени на то, чтоб ловить полноценные вьетнамские флешбэки от давешних приключений в компании Финнигана и четверых министерских уебков, у меня нет, поэтому приходится мысленно ущипнуть себя за остатки здравомыслия и снова нащупать в кармашке пузырек с оборотным - тем более, что Риона, явно не желая расставаться с вайбами тетушки-локомотива, делает то же самое. Зелье обжигает глотку непередаваемым миксом лосьона для бритья, костероста и пережженного хмеля, и это, конечно, многое говорит о Теофилусе Хексмите, как личности, однако в рот я ебал личность того Теофилуса Херсмита - на сей раз образно - потому что сейчас у нас точно есть проблемки посерьезнее. Когда я наконец промаргиваюсь от этого тандема вкусов, явно запрещенного женевской конвенцией во избежание массовой гибели человечества, потолок в нескольких метрах от нашей молодой команды уже зияет четко очерченной дырой и с явной неохоткой стряхивает вниз последние облачка белесоватой пыли. Зрелище, конечно, обнадеживающее, но не то, чтоб очень, ибо сквозь редеющую пылевую завесу все еще просматриваются некоторые телодвижения за порядком поебанным жизнью и кирпичами стеллажом - и на предсмертную агонию они определенно не катят.
- Вы там еще живы, что ли?- на всякий случай уточняю я у кучи хлама, насыпавшегося с потолка, и вскидываю палочку, готовясь бить на звук, но вместо этого напарываюсь на взгляд Рионы. По нему, в общем-то, и без слов понятно, что я только что спизданул лишнего, но Риона явно не из тех, кто будет ограничиваться полумерами. Вся ее речь, состоящая по большей части из натыкивания мне вербальных хуев за воротник, вне всякого сомнения ебейше бодрит, но куда больше бодрит то, что на долю секунды мелькает у нее в мозгу и остается у меня перед глазами.
Портал.
В этой гребанной комнате есть гребанный портал, наверняка ведущий к очередному гребанному порталу, ведущему к очередному гребанному порталу, и так до бесконечности, потому что на каком-то этапе нашего жизненного пути из Мунго в эту дыру мы сдохли и попали в ад. Или же у кого-то в сопротивлении безнадежно хуево с креативностью - но с этим мы разберемся позже, а пока...
- Petrificus totalus!- я кидаю заклинание не на звук, а на движение, может быть даже на видимость движения, туда, где в щели между разъебанными ящиками с логотипом неизвестной компании мелькает светлый росчерк белобрысой башки, и палочка выплевывает белый луч с такой готовностью, будто бы мы с Рионой действительно отработали этот фокус до автоматизма, а не с горем пополам довели до четырех успешных попыток подряд на последней из двух с половиной тренировок. Глухой звук из-за стеллажа довольно недвусмысленно намекает, что мне все-таки есть, чем гордиться в этой жизни - и я срываюсь с места в карьер, не думая о последствиях, потому что кто вообще думает о последствиях в полушаге от финишной прямой. Колода наших шансов на успешный успех в этом пиздорезе тасуется с причудливостью, достойной лучшего применения, а значит нужно ловить момент и выкручивать этот блядский тумблер на полную, пока попутный ветер в сраку не успел перемениться на диаметрально противоположный. По личному предварительному опыту вперемешку с закном гребанного Мерфи можно с уверенностью сказать, что у меня на это примерно ноль целых ноль десятых секунд.

Впрочем, когда я перемахиваю через малопрезентабельные останки стеллажа, мне все еще немного везет - по крайней мере я умудряюсь приземлиться на порядком захламленный пол, не вогнав в подошву хексмитовых туфель ни одного стаклянного осколка. Это несколько воодушевляет - к тому же главный зачинщик всего этого балагана в своем окровавленном кардигане с нового ракурса выглядит достаточно попизженным жизнью, чтобы не оказывать особого сопротивления. С другой стороны, он так же выглядит все еще недостаточно мертвым, чтобы ставить точку во всей этой свистопляске - и я совершаю нечто среднее между прыжком веры и каким-то приемом кунг-фу с неочевидно-игривым названием, чтобы спустя секунду оказаться на полу уже вдвоем, в позе, наталкивающей на некоторые философские размышления. Предаваться им, впрочем, у меня сейчас нет ни возможности, ни желания; в конце концов мне этот мир абсолютно понятен, и я ищу здесь только одного - покоя, умиротворения и блядский портал, заткнутый не в меру усердным коллегой по клубу в какую-то очень глубокую задницу здешнего интерьера. Ради этого нехитрого фокуса мне приходится вывернуть кисть под очень неестественным углом, и все равно пространство для маневра, сводящееся примерно к левому дальнему углу склада, оставляет желать лучшего.
- Держу его!- не исключено, конечно, что поисками всяких важных штук стоило озаботится до того, как переводить наш ипровизированный киднэппинг в партер, но я совсем не с рейвенкло энд ит шоуз,- Portae reve...

Закончить заклинание мне не удается. Предплечье резко обжигает холодом чуть повыше запястья - и я сбиваюсь с единственной стоящей в наших реалиях мысли, чтобы больше к ней не вернуться. Палочка выскальзывает у меня из пальцев и исчезает на полу под серым кардиганом, по руке расползаются пульсирующие протуберанцы боли, не слишком белоснежный манжетик помалу окрашивается в кардинально неприятный багровый цвет. Мне ли не знать, как работает уличная магия со всеми этими ее волшебными посохами из арматуры и прочими артефактами в виде битых бутылок - сто процентов понимания, господин похищаемый, и сто процентов осуждения сюда же, потому что я, блять, сегодня на такое не подписывался.
Кого это, впрочем, ебет.
Стекло выблескивает острыми гранями откуда-то справа и снизу - одним очень резким движением навстречу моему незащищенному боку. До меня не сразу доходит, к чему это все идет, но я на всякий случай машинально заваливаюсь на пол, почти успешно уходя с линии поражения. Правое подреберье вспарывает болью, но как-то неуверенно и больше по касательной - и это не может не радовать, потому что печень у меня одна, и я ее очень ценю. Мне совсем не улыбается ждать, когда дэвид блейн местного разлива снова решит всадить мне перо под ребро, и я перехватываю его руку в качестве превентивных мер, запоздало понимая, что несколько недооценил оппонента. Он все еще достаточно сильный, зараза - сильный и упорный - и у меня внезапно нихуя нет времени, чтобы дотянуться до своей собственной палочки. Его хватает только на то, чтобы не глядя нашарить пальцами свободной руки сколотый край пивной бутылки, сжать их на горлышке и ударить туда, где по всем законам человеческой анатомии должна находиться голова - ударить плашмя и наотмашь, без особой надежды на успех, но из чистого и незамутненного желания выжить.

Отредактировано kit merritt (2026-03-19 23:27:18)

обливейт
[indent]Риона О'Нил стоит посреди склада. Склада, который пять минут назад был полон людей, магии, итальянского темперамента и лазаньи. Теперь в нём только пыль, кирпичная крошка, кровавые пятна на бетоне, один парализованный блондин на полу и она сама — в разорванной юбке, с полуотлетевшим платком, с болью в плече, которая тупо горит, как напоминание о каждом конкретном решении, принятом ею сегодня.
[indent]Кит улетел.
[indent]Блейз улетел вместе с Китом.
[indent]Потолок частично вошёл в интерьер.
[indent]Касс лежит на полу и кровит.
[indent]Риона смотрит на это всё молча примерно секунд семь.
[indent]— Я. Колдомедик, — говорит она в никуда в полном ахуе. — Я. Семь. Лет. Училась. НАХУЯ.
[indent]Она шумно выдыхает через нос, закрывает глаза, открывает. Ничего не изменилось. Касс всё ещё на полу. Портала всё ещё нет. Оборотное зелье всё ещё даёт ей чужое лицо, чужую грудь шестого размера и чужую боль в спине от этой груди. Кто-то сегодня, блять, явно живёт лучше неё.
[indent]Она опускает палочку. Поднимает. Снова опускает. От тётушки Серафины осталось только давление в висках и запах чеснока, которым, кажется, она теперь будет пахнуть до конца жизни.
[indent]В общем, план сработал.
[indent]Примерно.
[indent]— Значит так, — говорит она, ни к кому конкретно не обращаясь, на Уоррингтона плевать, а разговаривать с самой собой она привыкла ещё на первом году медицинской практики. — Блейза мы взяли. Кит улетел с Блейзом. Касс лежит. Я стою. Малфой где-то там с разбитым носом и, вероятно, уже составляет фоторобот безумной тетки. Азкабан всё ещё маячит на горизонте. — Она делает паузу. — Это победа?
[indent]Судя по всему — да.
[indent]Чёрт его знает, с какой стороны смотреть.
[indent]Риона потирает плечо. Оно всё ещё горит. Юбка разорвана где-то у бедра. Платок мадам Серафины валяется в углу, как свидетель преступления, которое Риона официально совершила и она подбирает его, упрямо натягивая обратно себе на голову, чтоб не дай Мерлин оставить после себя хоть что-то в этой жопе. Её лицензия колдомедика, скорее всего, уже переворачивается в гробу.
[indent]Семь лет учёбы, — думает она. — Семь лет, специализация по зельям и неотложке, и вот ты стоишь на складе в Подзалупингшире в разодранной юбке и смотришь на мужика, которого нужно обливэйтнуть, пока он не встал.
[indent]Нормально. Всё нормально. Это просто вторник.
[indent]— Не сдохнешь, чмоня, — сообщает она Кассу, подходя к нему и смотря сверху вниз, с профессиональной холодностью человека, который умеет отличать «серьёзно» от «летально» и сейчас делает именно это, одним взглядом пробегая по нему. Голова — кровит, но не критично. Ключица — может быть и сломана, поебать, плечо — походу вывих. Петрификус держит, значит встанет сучара не скоро. — Повезло тебе, что я сегодня добрая. За попытку проклясть можно было бы и кирпич по еблу схватить.
[indent]Она усмехается, садясь на корточки рядом, щелкнув его по носу, и смотрит в лицо.
[indent]Красивый мужик. И мудила. Обидно.
[indent]Палочка поднимается.
[indent]— Obliviate.
[indent]Риона не торопится, колдует аккуратно, методично, слой за слоем. Имена — нет. Лица — нет. Она забирает осторожно, как хирург: только то, что нужно. Не трогает ничего лишнего — только сегодняшний вечер, только склад, только лица. Имена. Голоса. Лимонный халат. Итальянский акцент. Женщину ростом сто девяносто и грудью размером с бронебойник, которую лучше забыть. Несколько минут тишины, только её дыхание и тихое гудение заклинания, расходящегося волнами, пока память о них не исчезает.
[indent]Риона встаёт. Колени хрустят. Это уже не смешно, блять.
[indent]Она смотрит на Касса последний раз — лежит себе, дышит, ничего не помнит. Хорошо. Правильно. Так надо.
[indent]Так надо, блядь.
[indent]Она плетется до роллетной двери уже так медленно, будто впервые ощущая вес всего сраного дня и итальянской груди.
[indent]— Alohomora, — бросает она устало, почти нежно, как будто у неё ещё есть силы на нежность, — открывайся уже, сука.
[indent]Щелчок и дверь открывается. Из неё тянет влагой и улицей — где-то там воздух, небо, и весь остальной мир, в котором Риона О'Нил снова станет просто колдомедиком, которая понятия не имеет ни про какой склад, ни про какое сопротивление, и вообще весь сегодняшний день провела за чаепитием с близнецами и в душе она не ебет как готовить лазанью.
[indent]Нормальный такой вторник.
[indent]Она переступает порог, не оглядываясь на блондинистого даже на секунду.
[indent]— Finita la commedia, — шепчет Риона себе под нос. — Ахуенно.
[indent]Дверь закрывается за ней с тихим, совершенно незначительным щелчком.

Отредактировано rionach o`neal (2026-03-25 05:53:16)