Случайность, или очень плохой знак, когда третье перо подряд ломается посередине слова? Возможно он слишком сильно жмет, выводя буквы очередного репорта для господина начальника  отдела магических происшествий и катастроф, возможно стоит заколдовать следующее перо и просто надиктовать содержание отчета, но Драко слишком уставший и раздраженный для этого. В какой-то степени, процесс написания репорта, вывод таких слов как «больше ста зарегистрированных случаев» и «более крупный изолированный отдел» заставляют его притормозить и задуматься над всем происходящим с философской точки зрения. До сих пор он смотрел на все случаи, на симптомы, возможные курсы лечения как на паззл, головоломку, которую необходимо было решить пока песок в часах еще падал. Но чем дольше это все продолжалось, чем чаще он лично врезался в очередную стену, не находя выхода, тем больше внутри него разрасталось сомнение. И пока он не сошел с ума от этого, возможно стоило попробовать что-то успокаивающее… как принятие ситуации.

На этой мысли третье перо и сломалось. Словно подсознание Малфоя решило взять контроль над его руками, чтобы вразумить его же самого. Потому что тут нет места философским отступлениям и лирическим мыслям о смысле происходящего и зачем это все случается с магическим миром именно сейчас. Слову «зачем» вообще не было месте в данной практике. Имело смысл отвечать только на такие вопросы как «сколько?», «как долго?», «чем?» и возможно «что съесть с чаем?». Последний вопрос ему задавали далеко не так часто, как Драко хотелось бы и он не знал это было потому что интерны усилено избегали его практику и его самого, или потому что всем было в принципе глубоко наплевать когда он в последний раз ел.

Словно ответом на его внутренние сомнения по поводу чая, он услышал ее до того, как увидел. Сначала он почуял неоспоримый запах еды, который нельзя было спутать ни с чем другим, потому что на его этаже ароматная еда появлялась… никогда? Пациентам, которые были в личных палатах приносили картонные бутерброды, которые ничем не пахли и соответственно на вкус тоже были ничем. В закрытый блок еду вообще несли через другой коридор и там немного пациентов в ней активно нуждались. Тем, кто вот уже два месяца там находились в состоянии магически вызванной комы с тех самых событий 14го апреля, когда в Мунго поступили первые зараженные, ставили капельницы с тем же раствором, который испытывали на бешеных ежиках. Микстура должна была поддерживать коматозных пациентов одновременно питательно и успокаивающе. Поэтому, запахи, которые доносились сейчас из коридора, вместе с тяжелыми шагами и периодическими восклицаниями на незнакомом ему языке, Драко сразу заинтересовали. Что ж, разгадки тайны ждать долго не пришлось. Тайна в виде массивной женщины и ее дворецкого? доставщика? а нет, стажера со второго этажа, который еле ковылял под тяжестью сумок и пакетов, ввалилась в кабинет Драко с истошно громкими восклицаниями и ароматной палитрой от чеснока до чего-то, что пахло ярко лиловым цветом (Драко не мог объяснить почему он чуял цвет, но тот врезался ему в нос агрессивнее самой дамы и ее захода в его кабинет).

- Сеньора, - намного слабее, чем ему хотелось бы, попытался призвать к порядку гостью Малфой. Его уставший, изголодавшийся мозг успел догнать быстрее него самого, что стоит переключиться на итальянский язык, следуя ароматной еде, которую незнакомка выложила на стол перед ним, не обращая внимания на поломанные перья, полуисписанный пергамент или любые другие документы, на которых теперь были жирные пятна. - Signorina, per favore rallenti. Chi è lei? – Драко знал очень мало итальянского, на самом деле. Медовый месяц в Венеции был слишком коротким и им с Асторией было не до того, чтобы учить язык. – Что это? Che cos'è questo? – Он попытался схватить бумаги, которыми она отшлепала его нос словно воспитывая непослушного щенка, но сеньора оказалась намного более ловкой, чем изначально выглядела. – Вы про Блейза Забини?! – Наконец-то расслышав и зацепившись за крошки логики во всем, что успело произойти с ним за последние тридцать секунд, Малфой встал на ноги и вышел из за стола, чтобы хотя бы попытаться быть лицом к лицу с гостьей.

За грудами посуды, которую она выложила на его стол он ее плохо разглядел, но сейчас стоя прямо перед ней, Малфой пожалел все те три с половиной инча, которые не дорос в юношестве. Наверняка они были в шпинате, который он не переносил. Сделав шаг назад, чтобы было не так заметно, что приходиться смотреть на эту даму задрав голову, Малфой попытался вложить все свои достоинство и мужество в следующие слова, надеясь, что его живот не предаст его и не заурчит в самый неподходящий момент.

- Давайте заново, prego. Как Вас зовут? Какое отношение Вы имеете к Блейзу и куда вы собрались его забирать? – С каждый вопросом Малфой возвращал себе самообладание и собирал мысли обратно в кулак или мозги, где им было и место. Он протянул руку, давая понять, что хочет посмотреть на документы мадам, а не только получить от них по носу. Что-то здесь пахло не так и это были не разложенные на столе блюда и не токсичные духи дамы.

Подпись автора

(c)ass

Крики. Ожесточенные, радостные, будоражащие дух. Они всегда преследовали Уоррингтона, когда тот волей очередного случая держал свой путь в больницу Святого Мунго. Они напоминали то о квиддичных трибунах, где толпа в едином порыве поднималась на ноги, болея за свою любимую команду, а временами и лично за него, то о коридорах, переполненных стонами, рыданиями и запахом горелой плоти после злосчастного теракта. Память уже как-то безразлично перестала различать, где восторг, а где ужас, и Кассиус уже давно не пытался разбирать оттенки этого шума, зная, что все это - часть одного мира, в котором ему приходилось жить, не зная, с какой стороны в этот раз разгорится буря.

Может быть, именно поэтому сегодня он направлялся в больницу «налегке», стараясь не позволять назойливым мыслям и волнениям завладеть его вниманием, отбрасывая все, кроме главного — Забини все еще там. В этой стерильной тишине, что тянулась месяцами, в вечной неизвестности, он оставался здесь вынужденно, и Уоррингтон не хотел своим визитом лишь сильнее вгонять друга в уныние. В то же время, он чувствовал невероятную ответственность за все, что случилось с Блейзом, хотя сам не имел на это совершенно никакого влияния, оттого ему лишь сильнее хотелось подбодрить и поддержать Забини, а не грузить его лишними догадками и подозрениями.

Алая полоса чьего-то шарфа, мелькнувшая в витрине на углу, внезапно напомнила ему о старых матчах, когда трибуны ревели, а он несся сквозь воздух, держа победу в ладонях. Тот мир давно сгорел, но драккл его подери, как же просто и понятно тогда все было. Иногда Уоррингтон думал о том, что совершил ошибку, отказавшись от своей спортивной карьеры. Конечно, у нее едва ли было такое будущее, какое светило ему сейчас, и все-таки там он мог быть поистине свободным, существуя в собственном мире, где вечные проблемы режима практически его не касались.

Лишь после, позволив себе пару минут ностальгии, он снова возвращался к теракту 2005го, когда блядские сопротивленцы подорвали целые трибуны Лондонского стадиона, и напоминал себе, что само их существование будто не оставило ему другого выбора. Просто потому, что так уж сложилось. Просто потому, что тот самый грандиозный волшебник Гарри Поттер учился с ним на одном курсе. Просто потому, что его поколение слишком рано вкусило в себя все прелести взрослой жизни, и это противостояние стало их общей войной. Его войной. Он должен был быть среди тех, кто что-то делает. Кто борется с теми, для кого защита Поттера важнее здравого смысла, кто ловит их за шкирку, как нассавших на ковер котят, и тыкает носом в их собственное произведение, чтобы они навсегда запомнили, что так делать нельзя.

Ему необходимо было следить за всем, что могло представлять опасность, и он делал бы это со всей ответственностью в любом случае, но сейчас, когда из-за случившегося здесь некоторое время назад страдал друг его детства, Уоррингтон лишь сильнее старался во всем разобраться. Конечно, он едва ли мог сделать что-то сам, и ему приходилось полагаться на информацию, что поступала к нему из Мунго, а там, как ему казалось, явно никто не спешил. Именно по этой причине во время их с Малфоем первой встречи в Министерстве несколько недель назад он попросил старого знакомого держать Блейза в курсе всех новостей, которые хоть как-то касаются этого вируса. Пусть ускорить работу больницы он был не в силах, зато мог воспользоваться своим положением, чтобы хоть немного облегчить Забини явно затянувшееся пребывание там. Ему хотелось верить, что именно это даст Блейзу силы держаться, но тень сомнения все же скользила за плечом.

Фигуры больничных фасадов, спрятанных в здании заброшенного универмага, выросли впереди, когда он аппарировал в один из прилегающих проулков. Тяжелые стены, как молот, нависающий над головой, совсем не манили волшебника, скорее наоборот, будто уговаривали развернуться и пойти прочь. Сколько раз он проходил сюда за последние годы? Сколько из этих визитов были поистине приятными, как тот недавний, когда они с Мейв ходили на их первую совместную проверку ее беременности? И в болезни и в здравии - шутил когда-то Уоррингтон, провожая супругу по ненавистным ему после случая с Дайре коридорам, и хотя Забини он брачных клятв никогда не давал (тот раз в детстве по дурости не считается!), а бросать его тут в одиночестве все равноне собирался.

Из-за дверей Мунго доносился запах стерильно-чистых коридоров, перемешанный с гулом приглушенных голосов. Среди них всегда можно было услышать самые разные истории: о русалке, которая якобы спасла пациента, утянув его в иллюзию подводного царства, или о том, что один из старых заклинателей выжил лишь потому, что его палочка сама сотворила щит. Люди нуждались в чудесах, особенно в те моменты, когда не могли повлиять на то, что происходило вокруг, как было сейчас с этим странным вирусом, и они придумывали их, чтобы хоть как-то облегчить собственные переживания.

Каждый шаг внутрь отзывался в груди волшебника напряжением, словно внутри уже рождалось предчувствие чего-то нехорошего. Но Кассиус оставался собранным: он пришел к другу, и только это имело значение. Все остальное - лишь игра его собственного разума, и он не станет поддаваться на эту дешевую провокацию. Они с Блейзом совсем скоро будут праздновать его выписку - вот тот настрой, которого прямо сейчас требовали обстоятельства!

— А я думал ты уже сбежал! — воскликнул Уоррингтон, врываясь в палату друга как ветерок, вдохновляющий мореплавателей на новые свершения. Ну, по крайней мере именно такого эффекта ему хотелось добиться. — Рад тебя видеть, дружище. — Oн подошел ближе, игнорируя все рекомендации медиков, и обнял Забини, похлопав его по плечу. Если бы он мог заразиться, он бы уже давно перенял на себя эту заразу. А раз этого до сих пор не случилось, значит и вести себя с Блейзом как с прокаженным не было никаких причин.

Подпись автора

сурикат

[indent]— Chi sono io?! — голос Рионы взвивается так, что, кажется, даже осветительные шары у потолка слегка дрожат от звука. — Maledizione, — закатывает глаза и театрально крестится, как будто вот-вот свалится в обморок. —Ma per favore! Я — его zia! Его единственная семья по материнской линии, donna Sera—! — она сбилась на кашель, — Serafina Zabini! Ты вообще что, живешь под скалой, ragazzo biondo?! Как вообще можно не знать Серафину Росселлини, la zia del povero Блейзино?!

[indent]Она вскинула руки, будто Малфой лично был виновен во всех бедах Сицилии, и начала размахивать одной рукой так, что рукава почти смели со стола часть контейнеров.

[indent]— Я приехала из Сицилии! Три камина, два дурацких портала и один аврор, который решил, что моё тирамису — это контрабанда! — Она хватает первый попавшийся контейнер и суёт Малфою прямо под нос. — Mangia! Может, хоть твой желудок поймёт, что тут всё варят на одних и тех же костях!

[indent]Если бы кто-то в этот момент заглянул в её голову, то, возможно, понял бы, что всё это — не просто комедия. Риона чувствует, как спина покрывается липким потом под платком, напяленным на блондинистые кудри, а корсет, чёртов корсет, который она сама же и наложила, сжимает рёбра, будто стальные клещи. Если он сейчас заметит хоть что-то — всё, конец. Невилл не успеет, Кит не дойдёт. Всё, пиздец, здравствуй, Азкабан.

[indent]— Вы, британцы, ничего не знаете о настоящем лечении! — с пафосом продолжает она, срываясь на итальянский: — Tutti incompetenti! Я забираю моего мальчика, capisce? — хлопает ладонью по бумагам, которые Малфой уже почти выхватил. — Вот! Документы! — Она резко отдёргивает руку, не дав ему дотронуться. — Только аккуратно, а то запачкаешь их соусом!

[indent]Рука привычно дёрнулась к сигарете, но вспомнила, что мадам Росселлини не курит при детях, особенно если ребёнок заражён смертельным вирусом, и опустила руку, внутренне чертыхнувшись. Вместо этого она театрально бьет себя в грудь, где, по её мнению, должно биться горячее итальянское сердце, а не трепыхаться от страха.

[indent]На самом деле, сердце и правда колотится.
[indent]Блять, если он заметит, что документы напечатаны на спизженнной бумаге из Гринготтса с водяными знаками, а не больничного образца — придётся притвориться, что она подавилась кальцоне, и умереть прямо на его глазах.
[indent]Красиво, трагично, с соусом на подбородке — достойный финал.

[indent]Но, похоже, у Малфоя пока нет ни времени, ни сил сомневаться в её актёрском гении. Он просто стоит, слишком бледный и слишком усталый, как будто весь мир висит у него на шее. Идеальный зритель.

[indent]— Io non capisco niente! Ваша больница превращает моего мальчика в mummia! Due mesi! — она ткнула пальцем ему прямо в грудь. — Due! ДВА месяца мой Блейз лежит, а вы всё пишете отчёты, пьёте чай и ломаете перья! Maledizione!

[indent]В этот момент дверь чуть приоткрывается.
[indent]Риона краем глаза замечает «стажёра» — слишком аккуратный воротничок, слишком правильный изгиб плеча, чтобы не узнать этого ублюдка даже под чужим лицом. Кит.
[indent]Он что-то бормочет — про «упавшие деньги». И протягивает галлеон.

[indent]Она понимает мгновенно.

[indent]— Dio mio! — театрально восклицает Риона, ловко выхватывая монету и поднося к глазам. — Вы посмотрите, доктор! Даже монеты в этой вашей больнице не выдерживают без присмотра! Всё падает, всё катится к чертям! — Она закатывает глаза, как будто готова к обмороку, и на секунду сжимает монету в ладони.
Едва ощутимое жужжание магии под кожей — сигнал принят. Всё, связь есть.

[indent]— Идите, ragazzo, идите! — отмахивается она от «стажёра», делая вид, будто ему благодарна. — Возьмите вон кусочек лазаньи, вы выглядите, как будто не ели с Пасхи!

[indent]Когда дверь за ним закрывается, Риона поворачивается обратно к Малфою и опирается руками о его стол, наклоняясь ближе. Настолько, что воздух между ними пахнет табаком, базиликом, отчаянной самоуверенностью и лазаньей так вкусно, что еще немного, и у нее самой заурчит в животе. Только она бы никогда ее, конечно бы, не съела и даже бы не притронулась. Черт знает, сколько именно и каких ядов из ее запасов туда намешали близнецы.

[indent]Если этот идиот не купится и решит проверить подписи — придётся насильно запихнуть лазанью ему в глотку. И все же умереть вместе с ним, потому что я ебала идти в Азкабан.

[indent]Она улыбнулась. Та, мягкая, безумная улыбка, которой улыбаются женщины, готовые на убийство ради семьи — даже если это не их семья.

[indent]— Dottore, — протянула она тихо, с тяжёлым вздохом. — Вы, может быть, не верите в магию матери, но... иногда нужно просто поверить в женщину. Ведь сердце матери, и тети тоже, никогда не врет.

[indent]И она положила ладонь на сердце, как будто собиралась заплакать. Возможно, ей стоило стать актрисой в театре, а не колдомедиком...

[indent]— И ведь... доктор Малфой, у вас такие светлые глаза. Прямо как у моего мужа, да покоится он с миром. Только вот он тоже думал, что всё под контролем. А потом... бац! — она щёлкает пальцами у его лица. — ...и осталась только я, тирамису и очень злой призрак. Так что не испытывайте судьбу, bello mio. Где мой мальчик?

Отредактировано rionach o`neal (2025-10-10 18:21:01)

Дверь в палату раскрывается и в нее, как всегда, с ноги врывается Касс. На его лице знаменитая безупречная улыбка, голос уверенный, веселый, он без тени сомнений обнимает Блейза, который только и успел сесть на край кровати. Он знал, что друг придет - на одной из стен палаты висит зеркало, которое показывает силуэт идущий по коридору. Так как палата Блейза единственная комната в конце этого коридора, то он всегда может наверняка предполагать, что если силуэты в зеркале направляются к нему. Это заколдованное зеркало он заказал специально, потому что ему надоело постоянно находиться в неведении когда к нему придут - первые две недели не было никакого режима: днем и ночью (а он часто не знал, день был или ночь) к нему в палату врывались колдомедики и что-то от него хотели. Затем он заказал и повесил это зеркало и теперь хотя бы имел выбор: встать с кровати в ожидании гостей или продолжать лежать как ни в чем не бывало. Ради Касса он встал.

Уоррингтон приходил его навещать как по часам. В первые разы Блейз отказывался его видеть без защитных чар, не пускал в палату. Он вообще отказался составлять список допущенных лиц и Малфою пришлось сначала его уговаривать, а потом просто пригрозить ему, что этот список составит сам Драко и включит в него фэн клуб Забини. Да, у него имелся маленький, но официальный и очень настойчивый фэнклуб. Нет, он не хотел никогда ни с кем из них видеться ни при каких обстоятельствах, особенно нынешних. Сейчас в списке было всего два имени, которые могли приходить к нему когда угодно, в любое время и без предупреждения. Одним из них был Касс. Второй гость... она не приходила ни разу и Блейз не думал, что что-то может измениться. Две недели назад, после новостей о первом погибшем пациенте, Блейз добавил еще одно имя в этот список на одноразовый прием. Давняя знакомая и владелица похоронного бюро пришла по специальному приглашению и после этого визита, Блейз впервые спал спокойно всю ночь, не просыпаясь от кошмаров или чувства вины. 

- Звезды не в том положении для этого. Так что, я решил, что сегодня не буду. Проверим прогноз на завтра. - Блейз постарался соответствовать тону голоса Касса, хотел звучать непринужденно и беззаботно, чтобы друг не заметил, что он быстро отстранился от объятия и попытался отойти на достаточное расстояние, чтобы это не выглядело подозрительно, но при этом было безопасно.

Безопасно. Он так давно не чувствовал себя безопасным для других людей, несмотря на все, что говорили целители, с Малфоей во главе. Несмотря на то, что ни один работник больницы не заразился после прямого контакта с ним за все время, которое он провел в Мунго. Они проводили опыты, присылали ему целителей, которые не были в контакте с другими пациентами, потом изолировали их и наблюдали две недели - ничего. Другие пациенты, которые поступали были заразными а он нет, по версии колдомедиков. Несмотря на то, что и Касс, и Мэйв и другие близкие люди в его жизни были здоровы. Несмотря на все это, Блейз по прежнему ощущал себя не чистым. Чувство вины было под ногтями, на коже, в дыхании.

- Тоже очень рад тебя видеть, как поживаешь? Как себя чувствует Мэйв? - Это был стандартный сценарий их визитов. Касс искренне пытался к себе предрасположить Забини, а Блейз в свою очередь вел с ним вежливую светскую беседу, пытаясь всем своим видом изображать спокойствие и безмятежность, чтобы не тревожить друга. Словно всю свой жизнь Забини только и мечтал оказаться запертым в четырех стенах с растущей паранойей, что он никому не нужен, а его касание может убить кого-то.

Первую неделю он умолял Малфоя надеть на него все индивидуальные средства защиты, которые имелись в больнице. Он даже хотел оплатить доставку некоторых маггловских изобретений, про которые слышал, думая, что это может помочь. Он просил наколдовать протего и другие защитные чары, чтобы к нему никто не мог подойти, чтобы он ни на кого не дышал. Очень аккуратно и долго его убеждали, что контакт без этих средств безопасности будет безопасным. Теперь он принимал гостей, но все равно чувствовал себя неполноценно и это чувство, скорее никогда не пройдет, потому что ему критически не хватало собственной способности наколдовать эти чары. То, что он должен был просить об этом других сломало что-то в нем навсегда.

- Ты с собой кого-то привел? - Его внимание отвлекло зеркало, в котором он сейчас видел силуэт, который быстро приближался.

Зеркало никогда не показывало лицо и даже толком силуэт: он оставался расплывчатым, но по нему можно было сказать как двигается человек. Этот - бежал.

Подпись автора

the OG finnigan

Молоденькая стажёрка очаровательно краснеет, поправляет прядку, выбившуюся из неаккуратного после долгой смены хвостика, и сбивчиво, но очень подробно рассказывает обо всём, что произошло в Мунго (да-да, во всём госпитале, а не только на этаже вирусов) с его последней смены. Не то чтобы Нилу были так уж интересны все эти новости, да и сама… Лиззи, кажется? Но в больнице решительно нечем заняться, кроме как флиртовать со стажёрками, оттачивать на них собственную неотразимость и умение выуживать информацию. Кто знает, вдруг когда-нибудь в недалёком будущем ему предстоит работа тайным агентом в ячейке Сопротивления, будь оно неладно. Ну да, он не очень (совсем не) представляет, как там всё устроено у этих драккловых диванных бунтовщиков, и как именно попасть под прикрытие, но помечтать-то можно? Не затем он в авроры пошёл, чтобы стены Мунго обтирать, причём, даже не форменным кителем, а каким-то невзрачным, выданным снабженцами, пиджаком, который кое-как удалось подогнать, чтобы сидел мало-мальски прилично.

- То есть, никто до сих пор… - пытается уточнить Нил с самой невинно-обезоруживающей улыбкой, на которую только способен, но всего его усилия оказываются напрасными. Лиззи то ли взвизгивает, то ли давится воздухом и испуганно глядит куда-то ему за спину. А, ну да, конечно. Его самый лучший в мире начальник опять исполнят любимую пантомиму «быстро вернулся, а то горло перережу». Видимо, Малфою, которого бедняжка Лиззи тоже боится, ещё лет тридцать опыта набираться до такой степени устрашения. Нил, впрочем, только улыбается ещё шире, - Прошу меня извинить, у мистера Бёрка через пять минут одиночества начинается тоска по дому и желудок узлом завязывается от воспоминаний о домашней еде, - и под неловкий смешок стажёрки возвращается к лифтам для посетителей, у которых минут двадцать назад оставил своего напарника на пятиминутный перерыв.

Корнфут искренне не понимает, в чём необходимость торчать вместе на входе на этаж, если они в штатском и вроде как должны сливаться с обстановкой, но и совсем уж наглеть рядом со старшим по званию не собирается. Так, немножко подёргать за хвост, чтобы жить было интересней… Мысль обрывается на полуслове, когда, подойдя к напарнику, Нил чувствует явственный шлейф ароматов кухни.

- Это что, к нам заглянула миссис Бёрк, и ты хочешь поделиться обедом? – интересуется он, иронично приподняв бровь, и очень надеется, что желудок не станет его предавать заливистым бурчанием. Потому что, сколько бы Корнфут ни подшучивал, а он и сам был бы весьма не против перекусить чем-то поприличней еды из больничного буфета, но при этом не был готов идти на жертвы и заводить себе миссис.

- Нет, но к Малфою завалилась какая-то дамочка с кучей сумок, - ворчит Бёрк, тыкая большим пальцем в сторону названного кабинета. Как будто только этого и дожидался, оттуда выходит его обитатель и торопливо посылает сигнальное заклинание в их сторону.

- Ух ты, это что, к нашему звёздному клиенту что ли? – разглядев номер палаты, приподнимает бровь Корнфут, при этом наблюдая за какой-то сумятицей возле кабинета не менее именитого колдомедика, - Какого драккла там происходит? – переглядывается он с напарником. Бёрк хмурится и кивает в другой конец коридора, куда уже несётся сигнальная искорка. Мол, давай, ты туда, а я тут разберусь. Пожав плечами, Нил направляется, куда послали.

- Мистер Малфой, у вас всё в порядке? – раздаётся где-то за спиной у ускоряющего шаг Корнфута ровный голос Бёрка, подошедшего к колдомедику. Ответа Нил уже не дожидается, торопясь ответить на сигнальное заклинание, и, оказавшись у двери нужной палаты, на всякий случай поддевает палочку в наручах, чтобы удобно было её быстро достать.

- Прошу прощения за беспокойство, господа, - он включает только что отрепетированную обаятельную улыбку, но при этом шарит внимательным взглядом по палате и удивлённым лицам двух мужчин, чей разговор прервал, - У вас всё в порядке? – ну да, ну да, сколько бы ни поддевал формализм старины Бёрка, а не скопировать его всё равно не получается.

Отредактировано norman oldridge (2025-11-06 20:24:15)

[indent]На пять секунд после ухода Малфоя в кабинете стало тихо. Не комфортно — а подозрительно глухо. Так тихо, что даже чеснок, казалось, замер в воздухе и ждал, что она сделает дальше.

[indent]— Ну и пиздец, — тихо сказала Риона, стягивая платок с головы и с силой швыряя его в угол. — Зачем я вообще в это ввязалась. Я же не террорист. Я — колдомедик. Меня за такое потом лишат лицензии...

[indent]Колдомедик, мать твою, который сейчас подставит пол-Мунго под итальянскую кухню смертоносного поражения.

[indent]Она быстро подходит к столу Малфоя, вытаскивает из-под контейнера тирамису прижатые, почти вырванные им у неё бумаги… и начинает рыться в том, что осталось на столе.

[indent]Журналы пациентов. Анализы. Записи симптомов. Наброски вариаций рябинового отвара. Кардиограмма какого-то мужика, которому уже можно не спешить.
Расчёты дозировок. Переписка с начальством. Чьи-то каракули, где кто-то писал: «если это не мутация отвара — то что, блять?!»
Лабораторный протокол… не то. Карта пациента… уже знаю. Согласие на исследование… блядь, Блейз, почему ты подпишешь всё, что тебе ткнут?!
Корнер-карта вирусов… половина слов, кажется, написана пьяным гоблином.

[indent]Риона плюется и открывает с алохоморой один из запертых ящиков, вытаскивая пергаменты и оттуда.

[indent]На одном — отчёт о поставках бинтов.
[indent]На втором — список смен интернов.
[indent]На третьем — закупка… миски?
[indent]На четвертом — нотация от старшей медсестры: «доктор Малфой, пожалуйста, прекратите оставлять чайные пакетики в раковине».

[indent]— К хуям чайные пакетики, Малфой! — шипит Риона и швыряет бумагу в стену.

[indent]Ничего.
[indent]Абсолютно ничего.
[indent]Либо Малфой умнее, чем выглядит, либо прячет важное в другом месте, понадежнее, если не прямо в своей заднице.

[indent]— Нахуя я вообще училась семь лет, если всё равно придётся делать вещи, за которые меня посадят? — Риона тяжело вздыхает, смяв какую-то из записок в шар и бросив в стенку, прежде, чем развернуться к горе бумаг и еды на столе. Мозг думает идею, ведь идею нужно думать, пока они не загремели в Азкабан или не схватили Аваду раньше, чем успеют схватиться за градусник. И, к счастью сопротивления (а может и к несчастью), Риона проводила слишком много времени с близнецами, чтобы стать не просто колдомедиком, а колдомедиком пироманом, когда того требует ситуация.

[indent]На обдумывание плана уходит от силы секунд семнадцать и он обещает быть надежным как швейцарские часы. Огонь в кабинете - охренительный отвлекающий маневр. Лазанья стоит в центре стола, как центр урагана, который она сама же создала, и пахнет — как смерть. Потому что она и есть смерть. Смертельно ядовитая штука, которую три ночи подряд Фред и Джордж под Рионовское «давайте ещё» мешали туда ингредиенты, которые даже во время войны запрещали применять. Один укус и не хватит времени вспомнить как зовут прадеда. Пара капель соуса на коже - надеюсь, у вас есть деньги на похороны. Или, хотя бы, на беспечную инвалидскую жизнь, в зависимости от того, насколько хорошо близнецы все замешали. И всё это время она думала: «ну вдруг пригодится».

[indent]Вот и пригодилось.

[indent]Риона натягивает платок обратно на блондинистую голову тетушки Серафины, берёт контейнер, осторожно — двумя пальцами, как бомбу, ведь не дай бог самой убиться от этот кулинарный шедевр, пусть даже на ней именно для этого одеты перчатки, а не ради элегантного сицилийского образа. Во второй руке уже палочка наготове.

[indent]— Ну что, amore mio… — она шепчет лазанье. — Идём натворим дел.

[indent]Риона тяжело выдыхает, направив палочку на бумаги, едва слышно произнося Incendio. Пламя вспыхивает сначала тихо, но быстро разрастается, мягко облизывая край стола, пожирая пергаменты Малфоя со всеми претензиями старшей медсестры к нему.  Уже через пару секунд кабинет наполняется дымом, что Риона заходится кашлем на пару секунд, и делает то, что любая хорошая сицилийская тётушка сделала бы:

[indent]...выбегает из кабинета с лазаньей в руках, будто это самый важный груз в мире, потому что очевидно, что ответ тети Серафины на вопрос "что вы вынесете из пожара" —  это все семейные рецепты с запахом проблем и чеснока.

[indent]— AIUTO!!! AIUTO!!! — орёт она в панике, выбегая наружу, кашляя, махая руками. Её голос срывается до истерики. Она вылетает в коридор — в точности как должна. как итальянская фурия, спасительница семейного наследия. — Пожар!!! Огненный дьявол, он захватил мой бедный тирамису!!!  Какой ужас!!!  Я ТОЛЬКО ХОТЕЛА РАЗОГРЕТЬ ЕДУ!!!

[indent]Риона видит хаос.  Кит. Драко. Палата Забини прямо по курсу. Авроры, на одного из которых — высокого, розовощекого, с улыбкой «я сегодня не умру» —  Риона и целится со своей лазаньей и нарочно спотыкается о свои высокие каблуки. Он не успевает сказать ни слова, потому что бедная тетя Серафина влетает в него всем своим массивным телом, каблуком, платком, итальянским темпераментом и контейнером лазаньи-убийцы. Содержимое — густое, горячее, оранжево-ядовитое месиво — летит прямо ему на грудь, на руки, на мантию, на кожу. Есть контакт.

[indent]Шипение.
[indent]Запах прожжённой ткани.
[indent]Блять, оно работает!

[indent]— Mamma mia! — визжит тетя Серафина. — Я не хотела!!! Оно само!!! Это… это семейный рецепт!!! Он… он ОЧЕНЬ острый!!!

[indent]Пламя из кабинета ревёт.

[indent]Она делает вид, что вот-вот упадёт в обморок.

[indent]Нам пиздец.

Отредактировано rionach o`neal (2025-11-30 05:10:10)

Когда-то давным-давно, когда трава была зеленее, а магическая Британия еще не пыталась корчить из себя ебанный дурдом с элементами концлагеря, моя мать, обдолбавшись индийскими благовониями по самую глубокую чакру своего организма, любила повторять прописные истины, на которых, как на трех слонах, в ту пору держалось все наше существование. "Когда тащищь маме травку, милый,- говорила она, усаживая семилетнюю версию меня к себе на колени и обдавая с ног до головы характерным кисловатым дымом,- всегда переходи дорогу на зеленый и не пытайся съебаться от легавых после того, как встретился с ними взглядом. Просто веди себя естественно - иначе нам всем пиздец." Тогда я не сильно фанател от подобных сессий семейного единения и честно саботировал их при  любом удобном случае, даже не подозревая, что эта мудрость веков, умиротворенно плавающя в материном сознании последними ошметками здравомыслия, уже успела определить весь мой жизненный путь по кривой дорожке до этого самого момента. Как говорится, что-то временно, а что-то вечно - с той лишь единственной разницей, что сейчас на кону стоит кое-что посерьезнее нескольких пакетиков дури, распиханных по карманам - а значит ставки сделаны, ставок больше нет.
Остается только вести себя естественно - иначе нам всем пиздец.

Авроры возникают в поле моего зрения как черти из табакерки - впрочем, черти и есть - чтобы сразу же разойтись по разным уголкам нашего маленького ринга и побороться за звание самого удачливого сукина сына в этом коридоре. Я только и успеваю, что заткнуть палочку поглубже в рукав и накинуть на лицо выражение крайней обеспокоенности, пока наш боец в красных трусах - тот, к слову, что выглядит постарше и поматерей, как будто здесь и без того мало проблем - трусцой пересекает больничные просторы, отделяющие наш сомнительный план от критического провала. У меня нет времени на более радикальные действия - и, как велико бы ни было мое желание въебать Конфундусом промеж глаз еще и этому любителю режима, приходится отказаться от идеи старого доброго ультранасилия в пользу своих актерских талантов и маскировки, держащейся на последнем издыхании и вере в человеческий похуизм.
- Кажется, мистеру Малфою нездоровится,- мямлю я, не оборачиваясь на аврора, и подхватываю очень пошатывающегося дока под локоток,- Он только что выбежал из своего кабинета и...
Впрочем, закончить эту многообещающую фразу мне не дают сразу три вещи.
Во-первых, мистер Малфой решает облегчить нам всем задачу и провести наглядную демонстрацию своего незавидного состояния, без какого-либо предупреждения расквасив себе еблет о пол с высоты собственного роста.
Во-вторых, двери его кабинета за нашими спинами распахиваются настежь, с громким стуком выбив кусок штукатурки из больничной стены, и вместе с очень характерными - ну наконец-то!- клубами дыма оттуда вылетает Риона в образе и с загадочным свертком наперевес.
И в-третьих, я не имею ни малейшего понятия, что говрить дальше - однако на фоне первых двух событий этим пунктом можно смело пренебречь.

В следующие пять секунд в отделении волшебных вирусов больницы святого Мунго, Лондон, Великобритания, разворачивается такое шоу Бенни Хилла, что Бенни Хилл, должно быть, со сверхзвуковой скоростью вертится в гробу и кусает локти. Время сжимается и растягивается по какому-то абсолютно непредсказуемому паттерну, события исторического значения в масштабах отдельно взятого коридора наваливаются со всех сторон - а я просто пытаюсь вести себя естественно, насколько это вообще возможно, когда все вокруг летит, пердит и взрывается. Пиздец, по всей видимости, уже наступил - ибо хер его знает, как иначе объяснить корчащегося на полу в агонии и ошметках лазаньи аврора, кровоточащего носом Малфоя, без особых подвижек поливающего водой все подряд, срывающуюся на ультразвук Риону и общий вайб картин Босха - но пока он не коснулся меня лично, главное не усугублять ситуацию. Я, не иначе как чудом избежав дружественного огня томатным соусом, огибаю подозрительно шипящую лужу по большой дуге и решаю не усугублять ситуацию где-нибудь в другом месте - тем более, что оживление вокруг нашего маленького перформанса нарастает по экспоненте и начинает несколько отдавать паникой. Скоро здесь будет слишком людно - но это, пожалуй, к лучшему.
- Чего стоишь,- горланю я во всю мощь Теофилусовской глотки какой-то щуплой стажерке, завороженно втыкающей на то, как языки пламени поглощают внутренности малфоевского  кабинета. Зрелище, конечно, стоящее - не удивлюсь, если свое пресловутое тирамису Риона пропитывала по меньшей мере бензином - но мне не помешало бы немного больше инициативы от персонала. Приходится подтолкнуть девчонку к нужной мысли, пока сюда не нагрянул остаток авроров,- Выводи пациентов!

Я в душе не ебу, существует ли здесь какой-либо протокол действий на тот случай, если больница на глазах превращается в генеральную репетицию армагеддона - но подозреваю, что для отвода глаз предпринять хоть что-нибудь все-таки нужно. Я выколупываю палочку из рукава и, вдохновившись примером бравого дока, несколько секунд самоотверженно поливаю водой уже успевшую почернеть и обуглиться дверь. Результат меня интересует постольку-поскольку - это все так, не более чем предосторожность, если вдруг оставшийся мегамозг в цивильном решит возникнуть у меня за спиной, похлопать по плечику и приориинкантатнуть хексмитову палочку прямо здесь и сейчас. Огонь, впрочем, несколько ослабевает - и я, чтобы случайно не перестараться, изображаю напоследок Рионе нечто среднее между нервным тиком и хитрым прищуром, скоропостижно перепаковываю градусничек из нагрудного кармана в любимый рукав и в пять больших шагов пересекаю остаток коридора, чтобы наконец распахнуть заветную дверку в палату номер шесть.

- У нас произошло маленькое ЧП,- после спринтеского забега по пересеченной местности дыхание предательски сбивается в приступ кашля, но ситуация снаружи не требует пространных объяснений - достаточно только отойти с линии обзора, предоставив каждому самостоятельно определить степень этой самой маленьковости по весьма красноречивым хрипам, визгам и запаху гари. Я протискиваюсь вглубь комнаты с видом человека, точно знающего, как тут все устроено, и искренне надеюсь, что вид конающего на полу напарника немного отвлечет господина блюстителя местных сомнительных порядков от происходящего непосредственно внутри,- Здесь небезопасно оставаться.
Отсюда наша суицидальная миссия кажется немного более выполнимой. Мне достаточно протянуть руку - возможно, предварительно подойдя на полметра ближе, но это вопрос одного рывка и небольшой толики удачи - и раздавить в ладони хрупкое стекло портала. Приключение на двадцать минут - вошли и вышли. В любом случае с этим цирком давно пора кончать.
Я делаю шаг вперед и протягиваю руку.

В коридоре за моей спиной кто-то надсадно орет. Мне кажется, что это Риона - та самая Риона, которая взяла на себя все гребанные отвлекающие маневры, чтобы наш обреченный на провал план наебнулся на ось еще эффектнее. Та самая Риона, которая останется разгребать все это дерьмо без возможности красиво съебаться в закат - и которой мне еще придется как-то смотреть в глаза после того, как я оставлю ее наедине с перспективкой кончить жизнь на эшафоте.
Хорошо, если придется.

- Сможете идти быстро, мистер Забини?- я нащупываю пальцами пульс на запястье своей несостоявшейся жертвы киднэппинга и киваю его посетителям с настолько серьезным выражением лица, будто только что провел все необходимые исследования и сделал вывод о выводе,- Подстрахуете его, если что? Мне нужно к другим больным.
Возможно, я стану первым человеком, которого выгонят из Сопротивления с волчьим билетом, поджаренными мозгами и билетом в один конец до Катманду - но свалить с этой вечеринки, даже не попытавшись вытащить отсюда обе наши задницы, я не могу.
Приходится вести себя естественно.

Отредактировано kit merritt (2026-01-06 19:36:39)

— У нас с Мейв будет ребенок, Блейз.

Возможно, всему виной была изоляция, качество воздуха, а может, и сами новости, но у Забини перехватило дыхание. Он не знал, с какой стороны подступиться к осознанию всей весомости происходящего. Его лучший друг со времён Хогвартса - тот самый человек, который всегда был рядом, несмотря ни на что, все эти годы, и продолжал появляться, несмотря на то, насколько трудным, неразумным и временами откровенно грубым бывал Блейз,  только что поделился с ним огромной жизненной новостью. И на этом трогательные откровения не закончились: Касс пошeл ещe дальше и, по сути, открыто выразил веру в то, что Блейз не просто переживeт всe это, но выйдет невредимым и достаточно надeжным, чтобы его допустили к будущему ребeнку. Это было слишком. Слишком много щедрости, слишком много уязвимости, слишком много человечности и Касс преподнeс всe это так, будто ничего особенного не происходит. Он был таким искренним, открытым, полным надежды и говорил так, словно именно Забини оказывает ему услугу, а не наоборот. Этот человек только что протянул ему спасательный круг и сделал вид, что это сущий пустяк.

- Касс, я… - его голос предательски дрогнул, от этого не было спасения. Никакая стоическая выдержка не смогла скрыть слeз благодарности и счастья, выступивших на глазах. - Поздравляю, брат! - Это требовало ещe одного объятия, и лишь после того, как они неловко отпустили друг друга, Блейз осознал, что ни на мгновение не побоялся дотронуться до Касса. - Это потрясающие новости, и для меня огромная честь, что ты поделился ими со мной. Не могу дождаться встречи с мини-Уоррингтоном. Это будет чертовски красивый ребeнок, благодаря Мэйв, разумеется.

Он был за них безумно счастлив. Настолько счастлив, что даже не заметил крошечную тень зависти, пытавшуюся прокрасться в его сердце. Он никогда всерьeз не задумывался о создании семьи. Да, режим годами вдалбливал в него мантры о важности семьи и ценности детей, стараясь внушить ему, насколько он «особенный» обладатель чистокровного семени. И да, они с Дафной время от времени разыгрывали помолвочный спектакль, подпитывая слухи и отводя внимание от реальных договорных браков. И да, порой он ловил еe взгляд и думал, каково было бы передать этот тяжeлый, значимый взор маленькому ребeнку… Но это вовсе не означало, что он когда-либо планировал иметь детей, хотел их или даже считал возможным — с тех пор как смирился со своим состоянием. Легко не думать о том, что однажды могло бы у тебя быть, когда всe это оставалось реальной возможностью в твоей привилегированной вселенной. Лишeнный магии, что вполне могло привести к потере всего остального, что имело значение в их жестокой реальности, он внезапно увидел, как все остальные варианты превратились в захлопнувшиеся двери. Он никогда не испытает того, что есть у Касса и Мэйв. Он никогда не сможет отплатить другу за доброту, которую только что принял так, словно имел на неe право. Он навсегда останется у него в долгу.

- Ну умеешь же ты зарывать главное под кучей второстепенного! Oчевидно, яблочный пирог здесь подарок куда более весомый! - Блейз принял восхитительно пахнущий кусок выпечки и попытался вернуться к их обычным, менее эмоциональным, поддeвкам.

Беспокоиться о том, что всe стало слишком слащавым, ему не пришлось: настроение и напряжение в комнате резко изменились, когда неожиданный визитeр распахнул дверь. Человека, возникшего в дверном проeме, он не знал, но всe в нeм: от безвкусной стрижки до мантии и значка на ней, кричало «власти». Блейз мысленно приготовился к чему-то, хотя и не знал, к чему именно. И, конечно же, спасибо Мерлину за Касса: он тут же взял ситуацию под контроль. Забини видел, как тот из расслабленного, открытого и жизнерадостного человека превратился в большого важного начальника, требующего объяснить, что означает это вторжение.

На мгновение показалось, что «властям» придeтся отступить и ретироваться, поджав хвост, но их снова спасло ещe одно неожиданное появление: на этот раз едва достигший совершеннолетия стажeр, который собственнически вцепился в Блейза и с плохо скрываемой попыткой замаскировать собственную неуверенность начал проверять пульс у совершенно дышащего-стоящего-живого Забини. И спросил, сможет ли он идти быстро. Что это за цирк и кто этот клоун? Все в Мунго знали, что его физическое состояние не было скомпрометировано, за исключением того единственного эпизода в апреле, выбивавшегося из общей картины его состояния. Ничто в его показателях или ежедневных анализах крови не указывало на неспособность к бодрой прогулке… и уж точно этот стажwр не мог знать чего-то такого, чего не знали Блейз и целая армия его врачей. Правда ведь?

- Мистер Забини вполне способен говорить за себя, ходить самостоятельно и, что важнее всего, думать своей головой. - Он выпрямился, расправил плечи, и немного пожалел, что на нeм не один из привычных безупречно сшитых костюмов, а этот удобный, но слишком уж домашний серый кашемировый кардиган и спортивные штаны. — Немедленно прекратите этот фарс и объяснитесь. Где Малфой? Что происходит и куда вы хотите меня вывести?

Он не был уверен, к кому именно обращается, но очень рассчитывал, что привычка делать себя больше и значительнее, чем он есть, напугают хотя бы одного из них настолько, что тот выложит, наконец, что за хаос творится за пределами его безопасного убежища / тюрьмы.

Подпись автора

the OG finnigan

[indent]Если где-то наверху и есть бог колдомедиков, то в этот момент он, вероятно, просто медленно отворачивается и делает вид, что не знаком с Рионой О’Нил.

[indent]Малфой, конечно, тоже хорош. Вместо того, чтобы спокойно лежать и стонать, как приличные люди после контакта с её кулинарным оружием массового поражения, он внезапно приходит в себя, хватает палочку, начинает поливать всех водой — себя, аврора, даже её, на всякий случай. Лазанья шипит, как ожившая, ткань тлеет, аврор орёт, как «скорее вызовите другого колдомедика», сирены воют в её голове, и Риона понимает очень простую вещь:

[indent]Если сейчас Малфоя не выключить, он сложит весь пазл. И первым в этом пазле будет её ебало.
[indent]Если он сейчас свяжет воедино тётку, лазанью, стажёра и палату Забини — им пиздец даже без Азкабана. Невилл её воскресит только затем, чтобы лично придушить. Кит сбежит в Катманду под чужим лицом. А она… она останется здесь, в Мунго, где её будут вспоминать фразой «помните ту сумасшедшую, которая устроила пожар с лазаньей?»

[indent]Я сейчас кого-нибудь ебну.

[indent]— Ну уж нет, bello mio, — сквозь зубы шепчет она, хватая поднос из-под лазаньи. Тяжёлый, металлический, чуть деформированный жаром — идеальный импровизированный сапог судьбы. Она делает шаг вперёд — каблук скользит по мокрому полу после его «Aguamenti», но она удерживается, перехватывает поднос обеими руками. Серафина Росселлини, трагическая вдова, превращается в бежевого гоблина с кастрюлей. — Доктор! — завывает она уже вслух, по-итальянски надсаживая голос. — Dottore, осторожно, вода, тут так скользко—!

[indent]И, конечно, «случайно» въёбывает ему подносом по голове. Звон получается такой, будто кто-то одновременно уронил сковороду, совесть и чьи-то надежды на спокойный рабочий день. Поднос прогибается, Малфой оседает вниз. Риона не задерживается, чтобы проверить, насколько глубоко он ушёл в мир снов. У неё нет на это ни секунд, ни нервов.

[indent]План Б. План Бля. Палата. Блейз.

[indent]Коридор перед ней дрожит в жарком воздухе: дым из кабинета, вода на полу, разлетающиеся чармы, стажёрка, которая наконец-то куда-то побежала, Бёрк, валяющийся в лазанье, как плохо приготовленный равиоли. Где-то дальше — дверь, за которой её «племянник» и вся сраная причина этого цирка.

[indent]— Bambino mio! — орёт она, выдыхая лёгкие, и ломится вперёд, как гребанный сицилийский танк, если на Сицилии когда-то делали танки. Каблуки стучат по плитке, подол юбки цепляется за воздух, платок сползает набок. Образ идеальной сицилийской тётки, спасающей свою кровь из лап системы. Дверь палаты №6 она распахивает плечом, почти выбивая её к чёртовой матери.  — Мой мальчик! — ее голос взвивается , как будто здесь идёт мелодрама, а не прямая трансляция попытки похищения. — Che cosa state facendo qui?! Что вы делаете с моим Блейзино?!

[indent]Внутри — картина маслом: Блейз с поднятой головой, в домашнем кардигане, как приличный заключённый; Кассиус, сложивший руки на груди, как отец семейства на пороге; Кит, который, слава Мерлину, не сбежал без нее; аврор с пиджачком и жетоном, демонстративно наполовину развернутый.

[indent]Вот он. Сука. Здравствуйте, господин закон.

[indent]Чтобы добраться до аврора, нужно сначала пробить живой заслон. К счастью, у Рионы для этого есть то, чем природа наградила мадам Росселлини: рост, вес и грудь шестого размера. Она делает мощный шаг вперёд и буквально въезжает в Касса всем своим массивным «итальянским» телом.

[indent]— SCUSI!!! — искренне вскрикнула она, даже не пытаясь удержаться.

[indent]Плечо в плечо, грудь в грудь, бедро в бедро — и Уоррингтон теряет равновесие, снося с собой Кита, стоящего прямо за его спиной. Из их троих получилась прекрасная, абсолютно нелепая, но физически правдоподобная куча-мала из лимонного халата, дорогого пиджака и стажёрской униформы. Человеческая лазанья, не иначе. Где-то сбоку Блейз застывшим взглядом смотрел на этот цирк, вероятно, переосмысляя само понятие «семейное посещение».

[indent]— Осторожно, signore! — визжит она, будто сама в ужасе от происходящего, и одновременно с этим поднимает вторую руку повыше, уже без подноса. Палочка уже там — никто и не заметил, как она её выдернула из рукава. Она разворачивается к аврору, тому самому, что только что показывал жетон и уверял всех, что Забини — «ответственность аврората».

[indent]Извини, caro, ничего личного. Одно короткое, чёткое движение запястья в сторону аврора. Грудная клетка всё ещё вздымается от бега, но, когда она шепчет заклинание, голос звучит неожиданно ровно:

[indent]— Petrificus Totalus!

[indent]Зелёная фаланга её ногтей едва заметно дрожит, но палочка не выскальзывает. Из кончика вырывается тугой луч заклинания, устремляясь прямо в грудь Корнфута, который, кажется, ещё даже не успел решить, кого из них бояться больше — «любящую» тётю или стажёра. И только после этого Риона захлопывает за собой дверь в палату, от греха подальше, и снова возвращает себе нужный тон — хватая воздух, заламывая руки, глядя на Блейза так, как, наверное, никогда в жизни никто на него ещё не смотрел:

[indent]— Mio ragazzo! Что они с тобой делают, poverino mio… Indietro! — она делает шаг назад, вставая между Блейзом и всем остальным, раскинув руки, как крылья. Внешне просто истеричная родственница. Внутри у нее холодный расчёт и удушающая паника, что им пиздец. — Не подходите к моему мальчику! Вы тут все сошли с ума! Пожары, люди падают, еда взрывается, а вы хотите его куда-то тащить? Vergogna! Позор!

[indent]Риона не смотрит назад, что с Малфоем, и встал ли он на ноги после ее четкого удара подносом. Не смотрит на аврора, даже не видя, полетело ли ее заклинание куда нужно. Сейчас главное — съебаться, и поскорее. И для этого ей и Киту нужно держать Блейза как можно ближе друг к другу, а Касс... с Кассом они разберутся позже.

Отредактировано rionach o`neal (2026-02-03 06:24:24)