Разумеется, в реальности весь процесс очищения его от последствий чужой некомпетентности, занимает несколько мгновений. В голове Нормана же за это время проходит целая вечность, проносятся графики из отчётов Малфоя и строчки из собранных им и его помощниками анамнезов. Нет, они определённо что-то упускают, наверняка совершенно очевидное, вот только что…

Услышав робкое «это всё, мистер Олдридж», Норман наконец открывает предусмотрительно зажмуренные прежде глаза, и теперь уже точно прожигает ассистентку недовольным взглядом. Он терпеть не может таких растяп, которые не могут справиться даже с элементарной задачей, и думают, что поморгают огромными увлажнившимися глазками, и всё будет хорошо. В другой момент Норман бы обязательно отчитал девицу, как полагается, но сейчас ей несказанно везёт – чувствовать себя отстающим Олдридж ненавидит ещё больше. Так что он просто отодвигает всё ещё хлопающую ресницами – словно хочет взлететь и скрыться отсюда – ассистентку в сторону и подходит к Малфою и Розье, уже вовсю развлекающимся с мозгом мистера Кирби. О произошедшей досадной нелепости мужчина предпочитает не думать, хотя в нос всё ещё бьёт – наверняка воображаемый – запах раствора.

За временем Норман не следит, увлечённо слушая комментарии Феликса к производимому им осмотру. Сам он стоит чуть в стороне, но, разумеется, тоже вглядывается в каждую клеточку, подвергаемую скрупулёзному анализу. Вмешиваться он и не думает – складчатый орган прекрасно смотрится в руках Розье, спорить с экспертностью которого в области изучения мозга, никто в здравом рассудке и не подумает. Впрочем, слишком долго держаться на вторых ролях Олдриджу тоже не нравится. Или, возможно, не хочется очередной перепалки. Не из гуманных соображений по отношению к Малфою, конечно, а потому что никакой пользы делу в них нет. Так или иначе, когда у колдомедика возникает вопрос, Норман опережает Феликса, которому тот, собственно, был адресован:

- Это означает, что мы, вероятно, нашли место основного удара нашего вируса. Таламус связывает кору с глубинными структурами мозга, судя по всему, дающими стимул в том числе и магии. Кроме того, - добавляет он задумчиво, - он к тому же ответственен за адекватность поведения, так что повреждения могут как раз вызывать вспышки агрессии. И всё же…

Что-то продолжает не давать Норману покоя. Не говоря уже об экзистенциальных – и очень интересующих его начальство – вопросах наподобие того что такое магия и где именно она зарождается, всё ещё остаётся непонятной столь радикальная разница в симптомах у заразившихся.

- Погодите-ка… - кажется что-то заметив, Норман резко обрывает себя и вопросительно смотрит на Феликса, - Позволишь? – дождавшись согласного кивка, он перенимает инициативу по осмотру таламуса в свои руки, внимательно вглядываясь в серую массу, - Здесь ткани уплотнены, вот, посмотрите, - с живостью комментирует Норман, - Это явно не последствия вируса или неправильного лечения сейчас. Скорее фоновое поражение. Какой-то старый воспалительный процесс, - он на секунду замолкает, затем продолжает рассуждать вслух, - Предрасполагающий фактор, остававшийся незаметным, но в сочетании с вирусом он дал совершенно иной результат, - Норман задумчиво хмурится, прикидывая возможные варианты.

- Прошлые магические травмы и проклятия, конечно же отражены в анамнезах. Разумеется, те, которые не замолчали, - потому что пациенты обожают «забыть» о каких-нибудь незначительных, на их взгляд, мелочах или попросту врут, это известно всем врачам хоть с каким-то опытом работы, - Это, мистер Малфой, нужно будет перепроверить и особое внимание уделить пациентам в коме, покопаться детально, вплоть до самого раннего детства. Но помимо, возможно, дело в каком-то другом неучтённом опыте? Воздействие артефакта или какого-то ритуала? – Норман ещё раз ощупывает уплотнение, задумчиво сводя брови на переносице. Он уже почти готов поверить, что во всех отношениях заурядный мистер Кирби тайком практиковал секретную магию Уагаду. Разумеется, разгадка окажется куда прозаичнее, но поди ещё подбери эту затерявшуюся где-то детальку пазла.

Пришло время наблюдать за великими умами и поучиться у них - Мафой не любил это время. Ему тоже хотелось вырывать мозг из рук, поправлять несуществующие очки на переносице задумчиво произнося "ммм" вглядываясь в глубину извилин серого давным-давно не живого вещества. Но больше всего ему на самом деле хотелось что-то там разглядеть. Увидеть что-то, что дало бы наконец-то четкий ответ "вот оно я!" или "нет, чуть левее" и черным по белому, или зеленым по серому, получить ответ на вопрос, который уже который месяц не давал ему покоя.

- Да, конечно, - а что еще ему оставалось сказать? Нет, я не буду копаться в истории коматозных пациентов, пытаясь узнать сколько раз за их детство их постигло проклятие соплей. Нет, конечно.

Проклятие соплей заставило его вспомнить Хогвартс, что в свою очередь напомнило о подземельях, а от туда недалеко вспомнились его сокурсники, и недавний разговор с Кассиусом. Они сидели в его кабинете и пытались понять, опять-же, что произошло в ту первую ночь в Мунго. У них была теория... Что-то про кровь, про заболевания, которые передавались через кровь. Что если...

Но Драко опять не сумел завершить эту мысль. В который раз она уже крутилась у него где-то в подсознании, но никак не появлялась на поверхности. Он не мог дать ей путь наверх, не мог ее додумать, а она словно призрачный зуд где-то в глубине его мозга, не всплывала на поверхность, но и не исчезала полностью. Может быть это тоже был симптом чего-то. Может быть он сходил с ума. Или заразился чем-то и это проявлялось медленной потерей памяти, едва зародившиеся мысли исчезали из сознания не родившись целиком наружу. А может быть кто-то не давал им появится на свет...

- Господа, а какие следы оставляет заклятие забвения на мозгу? - Малфой даже не мгновение забыл прикидываться, словно знает все на свете и с новым интересом заглянул через плечо Нормана на мозг в его руках. - Обливиэйт это одно из немногих заклинаний, которые вряд ли будут указаны в анамнезах. - Он не знал куда точно пытается довести эту мысль, но она ему кажется важной. И возможно из всех людей, кому можно задать этот вопрос и кто точно знает на него ответ, один из них находится сейчас в этом подземелье.

- Да, я сразу же приступлю к повторному изучению всех файлов и свяжусь с родственниками пациентов, которые в коме. Проведу повторный опрос и задам пару дополнительных вопросов. И заодно наведаюсь мистеру Забини. Он жаловался на провалы в памяти, когда поступил сюда в апреле. Он говорил, что не помнит как оказался у себя в ресторане, а затем в самом Мунго. В то время мы это списали на стресс, а потом и вовсе забыли, но думаю стоит его расспросить заново.

Малфой больше не хотел здесь стоять. Он хотел кинуться наверх, обратно в бледно-зелёные коридоры, по которым соскучился. Никогда раньше он не думал, что до боли знакомые стены этой больницы станут ему милы, но после такого долгого совещания в стенах этого подземелья, запахи связанные со смертью, тусклый свет, бесконечные теории без ответов - он хотел бежать стремительно подальше отсюда и в свое родное, знакомое отделение вирусов, к замечательным больным заразным людям в коме.

Подпись автора

(c)ass