Ирландское море остаётся позади – укрытое серыми волнами и солью, въевшейся в одежду и серебристые волосы. Небольшой корабль медленно утыкается носом в скалистый берег, и Аластор Муди, с трудом подавляя привычное раздражение на собственную хромоту, ступает на влажный камень. Присев, он касается рукой холодной воды – и на миг позволяет себе забыть обо всём.

Это его родина: почва, леса, пустыри, бетонные блоки, старинные руины, люди. Много людей. Среди них нет его собственной семьи – ни жены, ни детей, но Аластор чувствует ответственность за всех, кто сражается десятки лет, кто пытается спасти изломанную и израненную страну, захваченную врагом, но ещё живую. Под его ладонью её тяжесть, будто пульс древнего сердца Британии, и стоя на своём берегу, он увереннее, чем где бы то ни было.

С годами в нём проснулась странная сентиментальность: он всё чаще предавался воспоминаниям, уходил в омут памяти и пересматривал яркие события Первой магической войны. Детство, молодость, снова встречи с теми, кто давно погиб. В одном из них он видит Лили и Джеймса, невероятно юных – тогда так не казалось, а сейчас - очень, такие дети. Их лица чуть стёрты, но этого достаточно, чтобы ощущать на себе груз вины за их сына. За то, что не уследил за Тонксом и допустил едва ли не трагедию.

Война сожрала каждого, выела часть человечности, и если у Теда это было милосердие, то у Аластора... его сила. Он так устал.

– Нимфадора всё твердит, что я ужасно постарел, – вместо приветствия бросает он фразу хрипловатым тоном, больше похожим на наждак, обращаясь к Мандангусу. Ждать его не пришлось, кажется, на этот раз опоздал сам глава. Точкой встречи стал древний дуб с раскидистой кроной на окраине Балликасла. Сюда Муди добрался короткими аппарациями, переходя по маршруту, который чудесным образом ещё не был скомпрометирован, – думаю, она права. Понял это, как только ступил на берег.

В Ирландии всё по другому – там время, может, и двигается, но жизнь стоит на паузе. Здесь же даже наручные механические часы отбивают такт стрелок с громким гулом, оповещая хозяину, что каждое мгновение отмерено и стремится вперёд.

Много разговаривать с Флетчером опасно для здоровья, поэтому настраивать диалог с ним Муди не намерен. Перекинувшись короткой чередой фраз, они перепроверяют план их маленького путешествия и тут же расходятся в стороны, готовясь к следующему этапу. Бережёного Бог бережёт – вечно повторяет Тед. Чёрт возьми, магглы странные, но в этих словах и правда есть смысл. Аластор достаёт из внутреннего кармана куртки флягу и залпом осушает половину. Процесс трансформации привычен, даже приятен: в отличие от большинства, внешние изменения приносят ему ощутимый профит. Две ноги, два глаза – полный комплект, последний раз доступный оригинальной оболочке почти сорок лет назад.

– Проведёшь меня в Клунбрэк – и свободен. Но не жди благодарности, – говорит не столько в сторону Флетчера, сколько в пустоту. Скорее бы уже добраться до рейнджеров, думает Аластор, чувствуя острую необходимость узнать всю доступную информацию о новой базе.

Известно слишком мало: Сперрин свернули торопливо, успев лишь эвакуировать оборудование и уничтожить документацию. Но структура, уровни допуска, ответственные лица – оставались засекреченными в силу безопасности. Единственным именем, что всплывало вновь и вновь, оставался Дадли, брат Поттера. Больше – практически ничего. С гибелью Генри рухнула и отлаженная сеть каналов связи, и за прошедшие месяцы логистика между двумя Ирландиями превратилась в тяжёлый, рваный процесс.

Муди опирается на шершавую кору и задерживает дыхание. Магия в его жилах тихо шипит, закручиваясь в знакомый поток. Кожа бугрится, вырезая новые скулы и выпрямляя осанку. На месте хмурого, хромого старика теперь – высокий мужчина в выправке ирландского военного офицера. Сильные, крепко сбитые плечи, сухая, натренированная фигура. Щетина, прямой нос, светло-русые волосы средней длины, спадающие вниз прядями. Лицо с той породой упрямства, которую высекает только дисциплина. Уж больно он напоминает самого Муди в молодости, разве что здоровее и целее.

Из одежды на Аласторе – плотная ткань цвета хаки и тяжёлые берцы, обкатанные по болотам и склонам. Поверх рубашки – защитный жилет с вшитыми металлическими пластинами, с вырезанными на них защитными рунами. Волшебную палочку он крепит в наруч на правом предплечье. Заканчивает Муди тёмной кепкой, накидывая её заученным движение козырьком вперёд. Так, чтобы не мешали волосы. 

– Я готов, Сизиф, – протягивает ему чистую, без привычных шрамов руку Аластор, – может отправляться в Клунбрэк.

Отредактировано ted tonks (2026-05-13 12:29:13)

Подпись автора

хай не славою, Бог там з нею.
як присягою на шаблях,
мої предки владали землею:
їм належала ця земля!

Лес северного Уэльса обдавал приятной прохладой. Несмотря на начало лета, вокруг стояла тишина — ни пения птиц, ни шевеления веток на деревьях, только где-то вдалеке слышалось тихое журчание — через западную часть леса проходила горная река. Почва под ногами была мягкая, а в воздухе стоял запах хвои и сырой земли.

Они трансгрессировали за пару километров от нужной опушки — так, на всякий случай. Все, что Роб понял из короткого утреннего брифа — в восточной части леса, недалеко от места, где пару лет назад укрывали контрабанду "Тени" из Лютного, сработал один из артефактов обнаружения, и где-то в радиусе километра «какой-то кретин трансгрессировал по десять раз за сутки». Было ли это подозрительно — пожалуй, учитывая, что большинство лесов для них — одно огромное белое пятно. Стоило ли оно того, чтобы отправлять сюда целый патруль — вряд ли, Роб ставил на то, что их сегодняшний максимум — очередной ящик бесполезных артефактов с черного рынка.

Тем не менее, он подготовился.

Из расширенного магией кармана, Роб вытащил пять артефактов круглой формы — напоминающих слегка утолщенные монеты. Их он молча раздал всем присутствующим, осмотрелся и прочистил горло.

Толкать речи не сказать, что его сильная сторона, он вообще очень любил людей, которые сами понимали, что делать, даже в тех ситуациях, когда откровенно нихуя не понятно. Сейчас была как раз одна из таких ситуаций.

Но раз уж его по долгу службы назначили главой этого патруля, и именно в его карманы запихали все нужное добро, то придется попробовать объяснить все более четко, чем сегодняшний утренний бриф, и при этом постараться ни разу не сказать «как же меня все заебало».

— Через пару километров отсюда сработал артефакт обнаружения. Это значит, что кто-то использовал трансгрессию в радиусе километра. И вы можете подумать, а не похуй ли? Грибник какой-нибудь развлекался, или охотник. Я с вами соглашусь, НО, как сказали в отделе, трансгрессировали здесь раз десять за последние сутки, не меньше. Это уже подозрительно. Двигаться будем в эту сторону, — Роб указал рукой в западную часть леса. — Идти будем осторожно, если это спрятанная контрабанда вокруг нее могут быть ловушки, если вдруг еще что, то вокруг этого тоже могут быть ловушки. Разделимся на две группы — вы трое пойдете на северо-запад, — он перевел взгляд на авроров, стоявших у раскидистого дуба. — Я с Гойлом вдоль ручья. Фенрир, ты пойдешь вперед, твои кхм… — Роб задумчиво уставился на оборотня, пытаясь подобрать подходящее слово, которое не будет звучать слишком обидно. Просто обычно он о таком не задумывался, и все его слова всегда звучали если не оскорбительно, то как минимум двусмысленно.

— Способности ищейки будут очень полезны. Ну там знаешь, может разнюхаешь что, не дашь нам попасть в ловушку, и вот это вот все. Плюс я почти уверен, что передвигаешься ты быстрее и тише нас, так что направишься прямо к месту, где сработал артефакт. Монетки, которые я вам выдал, это сенсоры. Они покажут куда конкретно трансгрессировал волшебник, если это место не блокируется магией, конечно. Но для этого нужно шевелиться, потому что след исчезает в течение пары часов, и необходимо найти точное место переноса. Для этого вам и понадобятся эти монеты, рядом с местом трансгрессии они начинают вибрировать. Чтобы активировать их достаточно коснуться палочкой.

Насчет блокировки магии, — из другого кармана Трэверс вытащил больше десятка увесистых шариков. — Эти ребята рассеивают магические щиты, так что, если увидите что-то подозрительное, или что-то конкретное будет мешать использовать чары, смело используйте. Они взрываются, радиус маленький, но близко лучше все равно не подходить.

Если кто-то наткнется на что-то подозрительное, или на кого-то, то лучше тихо проследить и узнать в чем дело, сразу же уведомьте других через кольца, которые вы получили утром. Если вдруг там несколько человек, то тем более. Всегда есть вариант наткнуться на сопротивленцев, в основном они ходят под оборотками, так что даже не пытайтесь кого-то узнать. Не нападайте сразу, если видите больше одного человека, лучше следите и дождитесь, когда подойдут остальные. Слишком глубоко в лес не уходим, далеко друг от друга тоже. Все делаем тихо и аккуратно.

Роб подошел к Гойлу, коснулся палочкой монеты в своей руке, которая тут же начала вибрировать — естественно, они же только что сюда трансгрессировали, и молча кивнув ему головой, направился в сторону, откуда доносился шум ручья. Чем дальше они шли, тем прохладнее становилось, и Трэверс уже десять раз пожалел, что под мантию натянул на себя только черную футболку.

— Ну что, Гойл, любишь природу, леса, пение птичек, или тоже хочешь как можно скорее отсюда съебаться?

Подпись автора

лиличка <З

Мох пружинит под ногами, когда Гойл трансгрессирует вместе с остальными. Желудок привычно оказывается где-то в области горла, и молодому мужчине требуется время и череда медленных глубоких вдохов, чтобы унять подступившую после перемещения тошноту. Не стоило ему вчера так надираться. Мало того, что от него наверняка несет перегаром, так он еще и выглядит сильно помятым. Когда-нибудь его пьянство закончится тем, что его под самую сраку вышвырнут из Сектора охраны магического правопорядка. Но не сегодня. Нет, точно не сегодня.

Лес нависает над ними толстыми ветвями и густой листвой, обступает шершавыми стволами и колючими кустарниками, прячет за собой синее небо. Гойл вслушивается в густую и влажную тишину, но различает только дыхание  спутников и мягкое шуршание мха и прелых листьев под их ногами.

Он привык работать в городе вместе с другими патрульными: прочесывать узкие улочки, нырять в переулки и топтаться в тупиках. Каменные джунгли Лондона стали для Гойла привычной средой обитания: натертые до блеска камни мостовых, затхлый запах Темзы, гул множества голосов и разрывающие перепонки автомобильные гудки. Лес у черта на куличиках давит на Грегори своей невыносимой зеленой массой и одеялом тишины, так что волшебник несколько раз громко прочищает горло, чтобы услышать собственный голос. Затем начинает говорить Трэверс.

Гойл кивает, привычно складывая руки за спиной. Все его движения - сухие и строгие, как у человека, привыкшего выполнять приказы без лишних вопросов. Он невольно косится в сторону Сивого, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом от близкого присутствия оборотней. Для того, чтобы прочесывать улицы Лондона большого ума не требовали, равно как и выдающейся физической подготовки или мастерского владения волшебной палочкой, так что Гойлу было странно обнаружить себя рядом с ищейками Темного лорда на банальном задании от Министерства. Ему в целом не очень хотелось обнаруживать себя где-то вне пределов собственной спальни, особенно в свой выходной, когда он планировал пить пиво и пялиться на сиськи Селестины Уорбек в одном из затасканных волшебных журнальчиков.

Грег берет у Трэверса зачарованную монету, неожиданно тяжелую для своего вида, и прячет ее в нагрудный карман потертой джинсовой рубашки. Бомбочки он убирает в наплечные держатели, чем-то напоминающие маггловскую кобуру для ношения огнестрельного оружия. По привычке проверяет, на месте ли волшебная палочка, зафиксированная там же, у ребер, под укороченной служебной мантией.

На его лице появляется кривая ухмылка, когда он слышит слова Сивого. И впрямь, можно было крыть хуями все и всех подряд, тем более что крепкие словечки были вполне в духе Роберта. Гойл провожает взглядом оборотней и следует за руководителем сегодняшней операции.

- Люблю лес на фотокарточках максимум, - хрипло отвечает Гойл и в подтверждении своих слов с размаху прикладывает ладонь к своей шее. На шершавой коже остается трупик здоровенного комара, успевшего налакаться крови. Грег рассматривает его несколько мгновений, а затем вытирает ладонь о мантию. - Ты правда думаешь, что мы можем наткнуться на кого-то большего, чем торгаши с черного рынка? - спрашивает волшебник. - Мы гоняем крыс из Сопротивления по всему Лондону, но меня еще не отправляли в леса Уэльса.

[indent]Клунбрэк всегда казался ему местом, где земля помнит кровь. Сухие камни под сапогами впитывали влагу из воздуха, а в трещинах между плитами пульсировали остатки старой магии — не той, что в палочках, а древней, дикой, как сама Британия. Ветер, сползая с верхних террас, завывал в проломах башен, гоняя по переулкам запах мокрой травы и пороха. Где-то вдали крикнула птица, и эхо ударилось в каменные стены, будто выстрел. Всё было слишком тихо для безопасного места.

[indent]Дадли стоял на верхнем уровне, чуть выше площади, где его люди рассредоточились по позициям. Магглы проверяли снаряжение — один снимал предохранитель с автомата, другой ставил переносной передатчик, третий следил за лесом в прицел бинокля. Волшебники держались по флангам, по старой привычке не вмешиваясь в действия военных, но каждые несколько секунд кто-то из них всё же нервно сжимал палочку. Между ними тянулась тонкая нить дисциплины — неуставной, но живой. Сопротивление.

[indent]Он двинул плечом, поправляя ремень карабина, и медленно обвёл взглядом развалины. Внизу — колодец, за которым можно было укрыться в случае обстрела. Правый проход — тупик, идеальное место для засады. Слева — подъем к старой церкви, откуда открывался обзор на всю территорию. Дадли уже мысленно расставил маршруты отхода, точки перекрытия и короткие сигналы, если что-то пойдёт не так. Всё как всегда. Боя сегодня не ожидалось. Муди сказал, что просто хочет посмотреть наспех выстроенную базу. Дадли сделал здесь все возможное, но до Сперрин было, к сожалению, еще далеко.

[indent]Он опустил взгляд на Аманду. Та, сосредоточенно проверяя кобуру, как всегда двигалась спокойно, будто всё вокруг подчинено строгому плану. В свете серого неба её лицо казалось холоднее, чем на базе, но он видел — в её движениях нет страха, только собранность. Он шагнул ближе, осторожно положив ладонь ей на плечо, с тем самым бережным нажимом, что заменяет ему слова.

[indent]— Через пять минут будут на точке, — произнёс он тихо, глядя на лесную кромку. — С запада. Если погода не сломает им аппарацию.

[indent]Он достал из кармана рацию, проверил частоту и прикрутил наушник к уху. Помехи в канале подтвердили, что линия жива, но где-то вдали шипел встречный сигнал.

[indent]— Связь нестабильна. После встречи двигаем без эфирных помех. Только ручные сигналы и метки.

[indent]Рядом один из его рейнджеров подал знак — сектор чист, движение не замечено. Дадли коротко кивнул. С каждым годом ему всё больше нравилось это молчаливое взаимодействие — когда приказ не нужно произносить, достаточно взгляда или жеста.

[indent]Он снова повернулся к Аманде:
— После осмотра объекта я поведу их через нижние дворы. Там меньше прострела. Ты — держи фланг. Если пойдёт дождь, дымовые не сработают как надо. — Он сделал паузу, мягко, почти с улыбкой добавив, прежде, чем она как обычно успеет цокнуть языком и закатить глаза: — Но я знаю, ты как всегда всё просчитала.

[indent]Внизу послышался глухой хлопок — звук аппарации, а затем второй, чуть дальше. Маги мгновенно подняли палочки, солдаты инстинктивно подняли оружие, но Дадли уже узнал ритм этих переходов. Он выдохнул через нос и произнёс ровно:

[indent]— Свои.

[indent]Сквозь пелену тумана, что поднималась над переулками, показались две фигуры. Сначала темные силуэты, потом черты лиц. Один высокий, выправка, взгляд прямой, как линия прицела даже под оборотным зельем. Второй суетливый, но в движениях все равно опыт, осторожность. Муди и Флетчер. Дадли шагнул вперёд, слезая с уступа. Камни хрустнули под подошвой, эхом отражаясь от стен. Он остановился в нескольких шагах, по-армейски отдав честь Муди и позволил себе расслабиться, кивнув ему в приветствии. Взгляд его уже показывал уважение, без подчинения, как между людьми, пережившими слишком многое и знакомые с дерьмом, откуда повезло выбраться.

[indent]— Добро пожаловать в Клунбрэк, сэр,— с привычной стальной уверенностью произнес Дадли. — Место не самое гостеприимное, но безопасное, насколько это слово вообще имеет смысл.

[indent]Он на секунду перевёл взгляд на Данга, потом снова на Муди.

[indent]— Мы готовы. Объект к осмотру очищен, маршруты проверены. В вашем распоряжении, командор.

Отредактировано dudley dursley (2025-10-06 02:40:09)

Данг был слишком трезв, чтобы быть хорошим собеседником, но ему запретили напрочь чем-либо мочить горло перед миссией. Ну то есть там упоминались слова как «кроме чая и воды», но Флетчер предпочитал свой час с бренди, а про воду для питья вообще впервые слышал, так что ради успеха миссии (и дабы не рисковать собственную шкуру) он уже целый двенадцать часов был трезв как стеклышко и это начинало влиять на его настроение. Кто вообще решил, что сверхсекретные важные боевые миссии должны были быть такими серьезными.

Муди ворчливо (он вообще все делал ворчливо и Данг мечтал подсунуть ему какую-нибудь поделку из магазина Уизли, просто чтобы проверить способно ли лицо старика искривиться в улыбке или оно треснет по швам в знак протеста) велел ему заткнуться, что чаще всего приводило к тому, что Флетчер начинал болтать еще больше от нервов. Однако, опять же отсутствие жидкостей в его организме и присутствие удручающей тяжелой атмосферы влияли на его хрупкую психику и последние минуты их путешествия Данг провел в послушном молчании. Даже когда они встретились со стойким малым, которого Муди обозвал Аресом. Даже когда другие военные повыскакивали из своих лазеек, и они все вступили в строй и пошли гуськом дальше.

Но когда они стали проходить стадо овец пасущееся на изумрудных лугах, Данг не смог больше сдержаться и не прокомментировать увиденное. Не сильно заморачиваясь на счет слушателя, Флетчер стал вещать первому попавшемуся солдату, которому дико повезло идти рядом:

- Ишь, какие пушистые! А какие вкусные, знаешь? Да нет, не мясо. А молоко! Была у меня знакомая ведьма, ирландская бестия, она готовила сыр из овечьего молока. Он пах так – мама не горюй, а ищи эти ваши маггловские маски со слоновым хоботом! Но на вкус был просто… ах… она из него готовила шепардский пирог и он просто приобретал новый смысл, если ты знаешь о чем я. Подавала с гиннесом, само собой… как сейчас чую, пениться, красивое такое… холодненькое… - У Данга вот-вот потекли бы слюнки от собственных воспоминаний. – У тебя этого… нет с собой…

Он уже хотел было попросить запретного, когда откуда-то спереди отряда на почувствовал на себе строгий всевидящий глаз Муди и решил воспользоваться правом на молчание, снова закрыл рот. Несправедливо конечно все это было. Он, конечно, не верил в допинг, но факт, что после глотка огневиски или чего-то покрепче он выполнял свой долг намного более ответственно и с большим энтузиазмом оспаривать было невозможно.

- Слышь, а туда куда мы идем, - собеседник бросил на него взгляд, который Данг мог только расценить как «продолжай, я слушаю тебя с затаенным дыханием». – Там это… нас ужин ждет? С добавками… И программа развлечения будет? Ну может там эти… гитара или гармошки, танцы? – Солдат смотрел на него, словно впервые слышал такие слова, и Флетчер решил изобразить что имел в виду, припрыгнув на ходу и показал почти безупречный пируэт. – Ну или может у вас все такое классическое, арфы, пианины…

Флетчер так заговорился, закружился, и занадеялся ожидая предстоящий пир, что даже не заметил, как обстановка вокруг него резко изменилась, и сообразил, что что-то пошло не так, когда первое заклинание просвистело мимо его правого уха и сразило собеседника-солдатика наповал.

Отредактировано mundungus fletcher (2025-11-09 03:25:04)

Подпись автора

finnigan 4ever

Клунбрэк, серые улицы, серые здания, запустение разруха, запах серы оставшийся от эпидемии. Для кого-то символ трагедии, для кого-то заброшенные руины, ну а для Августа магазин, где полки ломятся от обилия артефактов. Сделку он проводит здесь уже не в первый раз, старый город, отлично смотрится в виде нейтральной территории, ну а жадные до золота иностранцы всегда рады продать обнаруженные ими артефакты. Он проворачивал эту аферу уже много раз, покупая за бесценок довольно интересные вещицы, в этот раз все было в точности так же как и обычно.  Портключ переместил его на окраину города, Клунбрэк встретил его тишиной и невероятной серостью стен. Вдохнув полной грудью воздух пропахший плесенью, серой и пылью Август позволил себе лёгкую усмешку, каждый раз появляясь здесь он чувствует превосходство, они, те кто здесь жил, были побеждены драконьей оспой, они бежали из своего города, бросив все что им было дорого, они не были такими как он, они  были слабыми, они были мусором, пылью под его ногами. Августа всегда забавлял тот факт что в месте которое покинули одни недостойные, он встречается с другими, с полными идиотами неспособными рассмотреть красоту магии заключённой в предметы, подумать только, обменять что то настолько прекрасное, представляющее собой магические тайны и загадки древности на ничтожное золото, глупцы, но глупцы полезные, в который раз обнаружившие что-то интересное. Встряхнув головой и выйдя из своих мыслей Руквуд двинулся по узкой улочке вглубь города.
Три дома вперёд, четыре налево, пять направо  и вот он на месте, старая, поросшая плющом усадьба, наверное раньше принадлежавшая мэру города, заботливо приоткрыла для Августа дверь. Француз, чье имя, Руквуд так и не соизволил запомнить уже там ожидал, сама сделка прошла как обычно безупречно, без лишних слов золото и артефакт сменили хозяев, убедившись в подлинности монет продавец покинул Клунбрэк. Август же отсалютовав ему флягой, сделал большой глоток настойки растопырника, чтобы успокоить разболевшееся горло и осмотрел попавшее к нему в руки сокровище. Внешне, серебряная губная гармошка, украшенная орнаментами из золотой проволки и инкрустациями драгоценных камней. А вот если приглядеться к магическому наполнению, то можно увидеть невероятно красивый но запутанный клубок магической энергии движущийся и сплетающийся в новые невероятно прекрасные узлы, Август хотел бы тут же испробовать магический шедевр, только вот разорванные голосовые связки и искалеченное горло служат хорошим напоминанием о том что не стоит не разобравшись играть на магических музыкальных инструментах.
И вот тут то и началось самое интересное, послышался выстрел, Руквуд ринулся к окну второго этажа, вдалеке мелькнуло заклятье, в воздухе запахло возмущением магии. Август тут же достал из кармана, монокль, отличный артефакт выручавший его множество раз, быстро оглядев комнату, и проверив наличие в ней невидимых гостей, невыразимец приблизил предполагаемое место битвы. У местной церквушки собрались люди, среди которых были вооружённые маглы, один из них как раз таки методично обстреливал кого-то в лесу. Кто-то огрызался, разноцветные вспышки заклинаний рвали землю, и выбивали куски стен старых домов. Руквуд раздосадовано цыкнул, наблюдая за тем как подстрелили одного из пожирателей.
- Клинические идиоты…
Прошипев себе под нос ещё несколько ругательств, невыразимец отошёл от окна, сотворив дезилюмирационные чары, он покинул своё укрытие и осторожно стал пробираться в сторону разыгравшегося сражения. Должен же кто-то, напомнить сопротивленцам о тщетности их жалких потуг противостоять великому будущему что уготовил для всего магического мира Тёмный лорд. Тонкими, похожими на кишки древнего чудовища проулками Руквуд приближался, медленно, но верно, стараясь держаться стен и не наступать на хрусткие ветки и стёкла. До открытой площади оставалось совсем немного, всего лишь пройти ещё несколько метров, и незаметной смертоносной тенью войдя в тыл противника разбить их любимым взрывным заклятьем, оставив после себя лишь ошмётки плоти и оплавившийся камень, до смешного простая операция, которая и у ребёнка не вызовет проблем. Если он конечно чистокровный и хорошо образованный.
Хотя когда же в этом мире всё было просто?  Руквуд уже видел одного из снайперов обстреливающих доблестных стражей порядка, Как вдруг оказалось, что среди сопротивленцев, есть кто-то видящий сквозь магию. Горячий кусок свинца, с грохотом и свистом пролетев мимо шеи Августа, впился в камень здания оставив на стене глубокий скол, следующий выстрел бесспорно уже бы не промахнулся, только вот стрелять уже не в кого, Руквуд ведь никогда не был простым чинушей и обывателем, он умел действовать в опасных ситуациях. Миг и он влетает в разбитое окно, падая на пол, под защиту стен, на улице коротким лаем расстроенной псины отозвалось мерзкое магловское оружие.  Теперь Август под обстрелом, пусть он и отвлёк внимание, но это уж явно не то чего он добивался, снаружи раздались осторожные шаги, почти бесшумные, лишь лёгкий хруст бетонной крошки выдавали приближение врага. Руквуду пора начать действовать, показываться из окна смерти подобно, ожидать противника тоже самое, что самому вырвать чеку из гранаты и радостно с ней убежать, а значит, выход один, атака в позиции лёжа. Палочка, превосходное творение, истинного мастера, дуб и сердечная жила дракона, тринадцать дюймов, рукоятка плавно перетекает в миниатюрную чёрную метку, спецзаказ, мощный послушный инструмент очень опасный, в руках опытного мага, упирается в стену. Депримо пробивает  отверстие небольшого диаметра, как раз, чтобы просунуть палочку, очень удобно, учитывая что ракурс удалось подобрать превосходный, заклинание, полетит прямиком в грудь неизвестного стрелка.
- Депульсо.
Стоило лишь Руквуду прохрипеть заклятье, как бойца, будто бы ударил в грудь таран, отлетев к стене и сильно ударившись об неё головой, тот по всей видимости потерял сознание, затихнув на земле, Август же получил пару секунд на передышку и принятия настойки растопырника, чтобы вновь вернуться в бой.

Итак, все пошло по одному месту так скоро, как только было возможно. Развалившийся на куски магический городишко, название которого Гойл не помнил (знал только, что его покинули очень давно из-за вспышки то ли оспы, то ли магической гонореи, то ли еще чего-то подобного и страшно заразного) дрогнул от звуков глухих хлопков и хлестких заклинаний. Грегори успел только нырнуть за развалившуюся почти до самого фундамента стену, чтобы улечься животом на сухую потрескавшуюся землю и прикрыть голову руками.

А он говорил Трэверсу, что не надо идти по следам трансгрессирующих. Хер бы с ними, честное слово. Ладно, Грег этого не говорил и даже об этом не думал, поскольку был слишком прямолинеен и не гибок для того, чтобы ослушаться прямого приказа, но вот в этот конкретный момент блестящая идея родилась в его голове под мерный стук каменной крошки по его затылку, когда несколько свинцовых пуль срезали то, что осталось от когда-то крепких стен. Куда там делся Трэверс, Гойл не знал – сложно было рассмотреть что-то помимо трудолюбивых муравьишек, которые тащили тоненькую веточку несмотря на то, что воздух звенел и пульсировал.

- Поганые маггловские выродки, - просипел Грегори себе под нос, и вибрация его голоса вынудила крошечный отряд насекомых бросить свою поклажу и деловито удалиться. Примерно в это же время вспышки заклятий и выстрелов на мгновенье затихли, и Грегори, помогая себе локтями и коленями, по-пластунски дополз до края обвалившейся кладки и высунул нос, чтобы осмотреть территорию.

Кто первым заметил небольшой отряд, он не знал, как не знал и того, из чьей палочки вырвалось заклятие, спровоцировавшее кратковременный апокалипсис среди развалин и маленьких улочек. Может быть, это был сам Роб, скомандовавший нападать на людей с винтовками наперевес, а может быть какой-нибудь прыткий член патруля, или – что еще вероятнее – один из волчар, при виде которых Гойлу становилось не по себе, уцепил кого-то за зад.

Грег сжал волшебную палочку и прицелился. В мгновенье, когда с его губ готово было сорваться заклинание, случилось сразу несколько вещей. Во-первых, он услышал хорошо различимый стон и понял, что Роберт большая-шишка-Трэверс нашелся. Правда не там и не в том положение, в каком ему хотелось бы. Во-вторых, что-то отвлекло отряд педиков с пукалками (интересно, кого они с таким количеством свинца сопровождали и куда?). В-третьих, еще один педик с пулкалкой, наконец, перестал шмалять с возвышенности (откуда точно, Грег не был уверен, потому что вертеть головой ему не шибко хотелось). Череда этих последовательных действий предоставила Гойлу несколько возможностей, из которых он (стоит отметить, оказавшись весьма недовольным этим решением) выбрал одну конкретную.

- Бомбарда Максима! – заклинание угодило за спины членов пидорского отряда. Высокая стена, сохранившаяся удивительным образом до сего момента (и видимо для этого момента исключительно) треснула с оглушительным звуком. Огромные куски старого, покрытого мхом камня, понеслись вниз. Гойл надеялся, что парочку человек они таким образом пришибут.

Выскочив из своего какого-никакого, но все же убежища, Грег понесся к валявшемуся без явных признаков чувств Роберту. Он взвалил неожиданно тяжёлую руку Трэверса на свое плечо – собственная рубашка тут же стала липкой и горячей от крови – а второй схватил трейсера за ремень.

- Давай, Робби, мать твою перетак, сегодня неудачный день для смерти!

Данг никогда бы не сказал, что он сбежал. В первую очередь потому, что он не сбегал. Бег — это вообще не про него.

Он предпочитал формулировку: «стратегически пересмотрел целесообразность своего дальнейшего присутствия в крайне нездоровой обстановке». Есть разница. Огромная. Почти философская.

Потому что, видите ли, с той точки, где он стоял - точнее, присел, укрывшись за наполовину обрушенной стеной, которая, если уж на то пошло, совершенно не защищала ни от заклятий, ни от… как это магглы называли эти мелкие громкие хлопки? Выстрелы? — дела уже пошли наперекосяк. Не в смысле «ну, небольшие неприятности, держи палочку наготове». Нет. Это было «зелёный луч свистит у уха», «крики, которые ты не узнаёшь», «что-то взрывается, хотя вообще не должно» наперекосяк.

А Муди, «постоянная бдительность», пугающая старая боевая лошадь Муди - всё ещё лез вперёд, будто это обычный вторник. Хотя, если честно, сейчас его скорее толкал вперёд тот самый парнишка, который даже не попытался прикрыть Данга. Типично.

Возможно, это и стало последней каплей. Никому не было дела до бедного старого Данга - так с какой стати ему должно быть дело до них? Он никогда этого не хотел: ни этой жизни, ни этой миссии, ни этой ответственности. Но по какой-то причине Муди продолжал навязывать ему всё это. Видел в этом шанс на искупление или, может, вечное наказание за тот случай в Лидсе. А по факту это была просто плохая ставка, и старик должен был бы знать лучше.

Данг же, напротив, относился к себе с большой любовью и обладал отличными инстинктами. Инстинктами выживания. Такими, которые и позволили ему дожить до сегодняшнего дня, чего нельзя было сказать о тревожно большом количестве людей, с которыми ему не повезло быть знакомым.

Заклятие ударило слишком близко, слишком громко, слишком ярко, и воздух изменился так, как он меняется, когда всё вот-вот станет хуже. Однозначно хуже. Настолько хуже, что твоё имя начинают произносить вполголоса, кто-то распродаёт твои вещи, а Ершик выливает за тебя стаканчик на свежую землю.

Ну уж нет, в могилу он пока не собирался. Все эти дураки вокруг, включая магглов, может, и были готовы умереть здесь и сейчас, некоторые уже успели, но не старина Данг. Он хотел жить, и это, между прочим, должно было считаться не меньшим подвигом, чем благородное стояние на месте с видом бессмертного героя. Но Данг не был бессмертным. Он всегда был практичным человеком. Нельзя никому помочь, если ты мёртв. Нельзя доложить, нельзя предупредить других, нельзя… ну, продолжать жить, что, откровенно говоря, значилось у него в планах на этот год.

И давайте будем честны: он слышал, как тот самый парнишка, забывший его прикрыть, говорил про план «Б». А когда это вообще планы «Б» срабатывали? Никогда, вот когда. Если первый план уже трещал по швам, с потерями, то у второго не было ни единого шанса.

Он бросил ещё один взгляд, всего один, увидел вспышки, услышал «выстрелы», почувствовал, насколько всё это безнадёжно… и принял решение.

Разумное решение. Необходимое решение. Решение, которое заключалось в том, чтобы развернуться и свалить к чертям.

Не бегство. Нет. Срочное тактическое отступление. Аппарация. Никакого бега.

Позже, гораздо позже, когда шум утихнет, а вина начнёт подкрадываться, как тяжёлое похмелье, Данг скажет себе несколько важных вещей.

Во-первых: Муди поступил бы так же, окажись они на противоположных местах. (Нет, не поступил бы. Ни за что. Но это сейчас не помогало.)

Во-вторых: кто-то должен был выжить, чтобы рассказать, что произошло. (Он, конечно, не до конца понимал, что именно произошло, но сам принцип оставался верным.)

В-третьих: про аппарацию, между прочим, никто ничего не говорил, так ведь? Он весь последний день так и делал — проверял обстановку, появлялся и исчезал, ждал Муди. Если Министерство и будет их отслеживать, то уж точно не из-за него.

И последнее — за это он держался крепче всего — Если Муди пал, то не потому, что Данг ушёл.

А потому, что Муди остался.

И это… это уже не его вина.

Подпись автора

finnigan 4ever

Собака бывает кусачей только от жизни собачей - так говорила ему когда-то его бабушка. Фенрир же, сам став той самой собакой, уже давно сомневался в правдивости этой маггловской поговорки. Был ли у него шанс быть другим, если бы его не укусили много лет назад? Каким волшебником, каким человеком он мог быть стать тогда? А если бы ему, даже такому, недостойному, разрешили учиться в Хогвартсе? Если бы к нему относились как к человеку, а не как к бездушной кровожадной скотине? Действительно ли это смогло бы хоть что-то изменить, или жажда крови заложена где-то так глубоко внутри него, что она вырвалась бы наружу при любом исходе его судьбы?

Впрочем, оборотень едва ли хоть когда-нибудь задумывался об этом. Ему нравилась его жизнь, как нравилось и собственное к ней отношение, и он не хотел бы ничего менять. В конце концов, разве есть в этом мире что-то приятнее, чем звучи чьих-то отчаянных криков и треск ломающихся костей?
Он огибал небольшое заброшенное поселение по кругу, не спеша выходить из защищающего его лесочка на свет. Надетый на ухо микрофон не особенно ему помогал, ведь даже если он слышал что-то про какие-то планы, сути их он не знал, однако успел заметить, в какую сторону двигался отряд, сомкнувшийся вокруг какой-то по всей видимости важной шишки, и решил обойти их с другой стороны, чтобы встретить ублюдков там, где они едва ли его ожидают. Привычка существовать в лесу позволяла ему двигаться быстро и бесшумно, а волчья выносливость не давала уставать во время бега, потому он оказался на другой стороне поселения без особого труда, и присел за крупным поваленным деревом, заприметив занявшего позицию за одной из разрушенных стен маггла. Парнишка казался  страшно напуганным, что лишь сильнее раззадоривало старого волка. К сожалению для бедняги у Сивого с этими благородными животными было крайне мало общего.

Подкравшись к нему сзади, Фенрир без промедления свернул парню шею, подхватывая его под руки и оттягивая в сторону, чтобы тот не привлек лишнего внимания. Бросив на него оценивающий взгляд, оборотень немного помедлил, а после принялся стягивать с плеч свою кожаную куртку. Ее он заберет позже, когда с этими выродками будет покончено. Сейчас же он разденет покойника и натянет его амуницию на себя, чтобы слиться с остальными, если появится такая необходимость. А после займет его позицию, чтобы уж вовсе не вызывать никаких подозрений. Конечно, так он рискует, что в него станут шмалять свои же, с другой стороны - пока они особой меткостью не отличились, да и ему, по правде говоря, особо нечего терять.

Приготовления были закончены как раз тогда, когда интересующий его отряд появился в зоне видимости. Фенрир в свой наушник то и дело слышал, как того, вокруг кого сомкнулись магглы, называют Командором, и быстро сделал вывод, что эту крупную шишку лучше оставить на потом, вдруг его удастся взять живым! А вот все остальные, с автоматами наперевес, в качестве пленников были никому не нужны и не интересны. Потому, достав из-за пояса пистолет с глушителем, который он успел забрать у снайпера, волк прицелился, прикрыв один глаз, как его учили когда-то, и выстрелил. Два из трех замыкающих отряд упали практически одновременно, и Фенрир самодовольно улыбнулся, наблюдая за тем, какая суета началась вокруг. Особо любопытно было то, что сам он стрелял лишь в одного из военных, что означало, что другая пуля прилетела, вероятнее всего, из пушки Кулма, а значит вычислить, откуда стреляли, было в два раза труднее. Не мешкая, чтобы не терять лишнего времени, Фенрир прицелился в того, чьи приказы то и дело слышал в своем наушнике, и чей раздражающий голос уже успел порядком его заебать.
— Лови, карапуз. — шепнул он себе под нос и вновь нажал на курок, целясь маггловскому выскочке прямо в задницу, но тот, великаны бы его драли, в самый ответственный момент сделал шаг в сторону, отчего пуля с тихим шелестом пролетела мимо.
— Блядство. — выругался Сивый и поспешил отступить, меняя локацию, ведь после выстрела его местоположение могли вычислить даже не смотря на такую удачную путаницу. И хотя он с удовольствием перегрыз бы парочку глоток, вырывая их бесполезные сердца голыми руками, а перевес сил был явно не на его стороне, потому приходилось быть осторожнее.

Подпись автора

сурикат