zacharias smith, 28
｢редактор спортивного вещания, henry ashton｣

— на шестом курсе Захария стал меньше сидеть за хаффлпаффским столом в Большом зале, все чаще отвечал, скрипя зубами, и однажды беспричинно перестал приходить на вечерние вылазки в «Три метлы» за сливочным пивом
— позже стало ясно, что он начал очень внимательно вникать во все, что говорили вокруг о политике, Министерстве и Пожирателях, и хотя сам он редко высказывался прямо, у него появилась привычка повторять, что не всё так просто и что лучше не привлекать к себе лишнего внимания; после смерти Седрика многие хаффлпаффцы вступили в Отряд Дамблдора скорее из чувства долга и памяти, чем из желания спорить с властью, и по-прежнему старались не лезть на рожон, но для Захарии и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, что его друзья уже выбрали очевидную сторону, а сам он не был готов к такому
— его роковая ошибка произошла уже после бегства с замка в разгаре битвы, и чуть после установления нового режима, когда в министерских кабинетах его начали подробно расспрашивать о бывших членах Отряда Дамблдора, и Захария, поначалу старавшийся отвечать уклончиво, в какой-то момент сообщил слишком много подробностей о Ханне Эбботт и её связях, что в итоге привело к её аресту и отправке в Триаду
— по его словам, он не до конца осознавал тяжесть последствий своих слов и долго убеждал себя, что лишь подтвердил общеизвестные факты, но после известия о судьбе Ханны он замкнулся в себе и с тех пор категорически избегает любых упоминаний о том допросе, предпочитая с головой уходить в работу
— спорт стал для него тем, за что можно крепко держаться, не боясь упасть в лужу: он занимается организацией матчей, помогает с трансляциями и комментариями, и именно там чувствует себя увереннее всего, потому что квиддич остаётся одной из немногих областей, где правила понятны и обязанности определены заранее
— трагические события 12 мая 2005 года — во время матча между «Холихедскими гарпиями» и «Сенненскими соколами» произошел теракт — нанесли по нему сильный удар, окончательно запутав Захарию в его стремлении к безопасности; хаос на поле, которое он считал своим единственным надежным убежищем, заставил его вновь пережить панику, от которой нельзя спастись ни связями, ни золотыми галеонами
— на людях он по-прежнему статен и профессионален, но образы «Дырявого котла» на время помогают рассеяться этой напускной уверенности: огневиски и гора чаевых заглушают его страх и чувство вины — огневиски, гора чаевых и ты свободен от душевных терзаний, пока не встанешь у зеркала и не увидишь в какую мразь превратился макс корж эндорфин текст песни читать онлайн вернешься домой

me when i make a mistake and realize i can learn and grow from it instead of torture myself over it for the rest of my life

justin finch-fletchley, 28
｢бармен в «Дврявом котле», louis hoffman｣

— в шестнадцать они договорились остаться просто друзьями: Джастин был её первой любовью, но как только возвращение Волдеморта стало очевидным, их романтическая история закончилась, так и не успев нормально начаться
— Сью не узнала его, когда впервые увидела после возвращения в Лондон: вместо ясного взгляда её встретили ввалившиеся глазницы, лицо обросло неопрятной щетиной, а  волосы теперь висели спутанными прядями — между боем и боем Джастину было не до стрижек, но страшнее всего был след на шее — зияющий багровый шрам
— Джастин стал правой рукой Ханны в управлении «Дырявым котлом», но этой помощи ему всегда было мало: он рвется в самый центр бури, пока голова еще держится на плечах (буквально)
— он шутит о том, что теперь больше похож на Почти Безголового Ника, чем на живого человека, в очередной раз поправляяя высокий воротник
— Сьюзен смотрит на него, машинально протирая соседний столик, и мучительно пытается отыскать в этом мужчине того мальчика, который когда-то обещал ей дружбу навек
— тик-так, тик-так — время Джастина уходит до последнего рокового щелчка бомбы замедленного действия, что поселилась у него в голове
— герой, монстр или калека?

на Джастина и Ханну есть сюжетные зарисовки здесь и здесь, но я бы хотела рассказать о них стороны Сьюзен, которая в свое время сбежала в панике с битвы за Хогвартс на долгих семь лет, и вернулась, чтобы искупить свою вину

они оба — одни из самых близких для нее людей, новые личности которых ей нужно попытаться понять, и познакомить со своей тоже 🦡

имя фамилия англ., 30-60
｢занятость персонажа на ваше усмотрение, Tilda Swinton/Carlson Young｣

Привет незнакомка, никогда бы не подумал, что один взгляд может перевернуть весь устоявшийся мир. Знаешь я думал, что этот хаос принесет мне какое-то развлечение, и это правда было весело, по первой, а затем пошла бюрократия, бумажки, анализы, подтверждения ранга и касты, стало похоже на любую другую страну. И возникла скука. Да, приходилось развеивать её разными средствами, даже подумывал ввязаться в эту песочницу по делению чья пирамидка из песка круче, но не та не другая сторона меня не привлекает. Я только тебе могу сказать насколько мне плевать на эту чистоту крови, когда раздеты до костей, мы так похожи друг на друга, не находишь? Важна сама суть человека, и когда она упирается в такой примитив как доказательство друг друга, кто лучше, кто хороший, а кто плохой. Это мышление детей. Они не видели мир, потому что он всегда был серый, и все люди такие же, ты можешь притворяться перед другими героем, но за всем этим фальшивым фасадом живут твои пороки.
Прости, я немного увлекся, скука поглотила меня, и не знаю, чтобы случилось дальше, если бы в один день не встретил тебя, ты, наверное, даже не догадываешься об этом, потому что не видела меня. Главное, что я увидел тебя. Ты светилась, выжигая всех вокруг, но даже не замечала этого. Или я ошибаюсь? Ты стала прекрасной головоломкой, которую мне захотелось решить, другой бы на моей месте уже бы давно сломал, но я умею выжидать, подбирать разные ключики, а главное находить подсказки наблюдая. Да, каюсь, то ощущение наблюдение, которое тебя не отпускает ни днём ни ночью, из-за меня. Я позволяю тебе существовать дальше, находясь на расстоянии, но знаешь, кажется ты не особо это ценишь, подпуская к себе тех, кто этого не заслужил, тех, кто не знает, как ты любишь зарыться по утрам в подушку, прячась от солнца, как жмуришься от удовольствия делая первый глоток кофе, а не чая, как покрываешься мурашками, когда кто-то наклонившись задевает дыханием твою шею. Поэтому мне не нравится, когда его пальцы оказывается там, где им не следовало, и этот скромный подарок мой дар тебе.
Думаю нам пора наконец познакомиться, моя маленькая фея.
Твоя преданная тень.

дополнительная информация:
Внешность не меняем, на выбор две
Всё остальное на откуп вашей фантазии
Хотите благородная чистокровная с работой в министерстве
Хотите полукровка с теневым бизнесом в лютом
А может вообще маггл случайно забредший не туда
Если Карлсон от 30 до 40
Если Тильда то разброс от 35 до 60
Живем по принципу - любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь.

fc: fionn whitehead

mortimer, 22
｢постоялец в "дырявом котле", бывший воспитанник триады, марионетка режима, тень прежнего себя｣

когда-то очень давно мортимер качает головой, подкатывает глаза к потолку и спрашивает меня, как я вообще умудрился протянуть до своих лет с таким-то подходом к этой блядкой жизни.
вопрос, разумеется, риторический – мы оба прекрасно знаем, что в отличии от него самого у меня в этом паскудном мире ровно ноль шансов на долго и счастливо вне зависимости от подхода – и вместо ответа я просто поддеваю крышку сраного будвайзера древком волшебной палочки, развалившись на его диване в куртке и ботинках. мне шестнадцать, а в шестнадцать людям почему-то свойственно верить в собственную неуязвимость.
мортимер старше на два года и на целую вечность мудрее. я вижу, как в его голове морской галькой перекатывается сотня аргументов против там, где мне достаточно единственной причины за. я знаю, что рациональное в нем борется с правильным, и я знаю, что рано или поздно рациональное возьмет верх, потому что это мортимер, а мортимер всегда смотрел на вещи здраво.
я ошибаюсь.
– окей,- говорит он, откупоривая свою бутылку заклинанием, и все аргументы против в его голове скукоживаются и выцветают,- я в деле. давай найдем нужных ребят и надерем министерству задницу.
///

иногда для того, чтобы рухнуть, миру достаточно одной секунды.
в ту ночь мортимер даже не успевает в полной мере осознать этого – просто в какой-то момент тишина паба, где собираются нужные ребята, вдруг разбивается вдребезги о десяток боевых заклинаний, и его наивный детский мирок вспарывает себе брюхо, наткнувшись на вскинутую палочку хит-визарда. он почти не сопротивляется, когда чья-то рука выволакивает его наружу, встряхивает за шкирку, как нашкодившего котенка, и швыряет в жернова правосудия – но спустя несколько дней, слушая свой приговор в кресле посреди зала номер десять, мортимер думает, что черта с два он станет собирать из осколков своей прошлой жизни слова "любовь к режиму".

триада встречает его буднично и равнодушно; взвешивает, измеряет, признает недостойным. мортимер слишком умен, чтобы геройствовать напоказ – вместо этого он играет по правилам и играет на публику, не замечая, как петля постепенно затягивается на его шее. ему благосклонно позволяют верить в то, что это сработает, пока вера не превращается в уверенность – а затем просто выбивают табуретку у него из-под ног и берутся за дело.
его ломают медленно и методично, чтобы после пересобрать заново – по образу и подобию. через полтора года мортимер выходит за стены триады блеклым отголоском своего прошлого, щурится против солнца слезящимися глазами и заставляет себя не сомневаться в том, что так – правильно. сделка с дьяволом, предложенная ему в обмен на мираж свободы, становится для него не более, чем очередной сделкой с совестью.

каждый раз, когда люди в форменных мантиях проходят мимо, чтобы бросить в пасть своей системе еще одного неугодного, мортимер сжимается изнутри и опускает глаза. он знает, что сегодня они идут не за ним – и знает цену, которую ему за это назначили. на столе его куратора – новая стопка пергамента, исписанного мелким неровным почерком. на его собственных руках – не кровь, но чернила; впрочем, здесь это практически одно и то же. мортимер не сомневается в своих действиях, перенося неосторожные слова чужих кухонных разговоров на бумагу – только в том, хватит ли этого, чтобы опять почувствовать себя в безопасности. куратор хлопает его по плечу и скалит зубы в циничной полуулыбке. мортимеру плевать, что она больше похожа на оскал – ему просто нужно подтверждение, что его четко выверенный мир не развалится, словно гребанный карточный домик на охуенно тонком льду.

он возвращается за этим чувством снова и снова, как за новой дозой, пока лица всех тех, кого забрали по его наводке, не сливаются в одно бесформенное пятно – а затем я стучу в девятый номер "дырявого котла" с ведром и шваброй наперевес, и мортимер смотрит мне в глаза целую секунду, прежде чем захлопнуть дверь в попытке спасти меня от того человека, которым стал по моей вине.

дополнительная информация:
штош, отрицать не стану, я тут накрошил стекла от забора и до обеда, хер теперь разгребешь, но если ты такое любишь, то бери лопату и го вместе копать в сторону хэппи-энда или шекспировской драмы по ситуации. можешь поменять имя (оно упоминалось, но мы сделаем вид, что ничего такого не было) и убедить меня в том, что твой вариант внехи ваще отвал всего, но если решишь обойтись без этих рокировочек, то я буду пиздец как рад. в любой непонятной ситуации смело залетай в личку, задавай вопросеки и тащи любой пост, чтоб понимать, сыграемся ли (я своими тоже похвастаюсь). по условиям хуй да нихуя - главное, чтоб без инверсии, а с остальным разберемся; сам пишу от первого, по субботам, обычно с матами и так себе шуточками, но иногда нет, умею не только в драму, не умею в спидпостинг и нцу (не то, чтоб она здесь вообще планировалась, уточняю чисто на всякий случай), люблю древние мемасы и пиздеть про всякое. планы на игру - поорать друг на друга, выяснить, кто по итогу в чем виноват, возможно, поплакать, возможно, попиздиться а потом поплакать, вернуть мортимера в семью или нет, починить нам всем кукухи смешно, правда?, наебать систему, найти новых проблем себе на жопы, то се пятое десятое; вайб - нечто среднее между сессией у психолога и стрелкой за гаражами.
ну короч, у меня все, сам как?
[indent]
п.с.: вилка передает привет и валентинку из 2002, говорит, что у нас здесь вьетнамские флешбэки, детские травмы, пиздец, фантасмагория и джаз, только тебя не хватает, приходи

Romulus Carrow, 39
｢работает где-то под строгим взором отца, kieran culkin｣

Если бы меня попросили рассказать о тебе одну единственную вещь, которая на мой взгляд характеризует тебя как личность, я бы не задумываясь рассказала о том, как ты послал колдографию своего члена папиной секретарше во время одного из семейно-деловых ужинов, но конверт по ошибке попал отцу прямо в тарелку. И казус мог бы быть не таким уж удачным, ведь даже внимательные отцы не всегда способны по одному лишь фото узнать гениталии своих детей. Вот только ты свое достоинство еще и подписал, не оставляя себе шанса на спасение. И когда наш отец с покрасневшим от злости лицом безмолвно, одними глазами спросил тебя, что это блядь такое, ты лишь невинно пожал плечами, и вернулся к своему бокалу с шампанским, будто ничего и не произошло. Тебе тогда было 29.
В этом ты весь. Больной ублюдок, чью ориентацию будто вовсе невозможно определить. Балагур, повеса, прожигатель жизни, самоуверенный в себе кретин и любитель пускать пыль в глаза при любом удобном случае. Ты хочешь казаться крутым, и многие верят в эту твою крутость, ведутся на громкие слова и широкие жесты, и временами у тебя и правда получается сделать то, что ты обещаешь. Но я знаю, что за всем этим фасадом скрывается лишь маленький мальчик, который жаждет папиного одобрения. Знаешь, откуда мне это известно? Все просто - за моим собственным фасадом долгие годы скрывалась точно такая же девочка. Но если я сумела оторваться от родительской сиськи и пойти своим путем, то вам с братом сделать этого так и не удалось. Вы так плотно сидите на игле его одобрения, что весь остальной мир каждется вам детской площадкой, созданной специально для ваших нужд. Но сколько бы я не издевалась над вами по этому поводу, сколько бы не дразнила, а козыри всегда останутся на вашей стороне. Ведь ни один из вас не виновен в смерти нашей матери, в отличие от меня.

- если ненависть ко мне поможет тебе хоть немного меньше ненавидеть себя, сестренка, то я готов терпеть ее всю свою жизнь...

дополнительная информация: мне хочется, чтобы эти отношения были полны разноплановых эмоций. мы с тобой не из той семьи, где все друг друга обожают, поддерживают и заботятся, нет, мы другие, наш отец - тиран и деспот, а матери мы с тобой не знали, ведь она умерла, рожая меня, в чем ты вместе с братом и отцом винил меня всю мою жизнь. это было жестоко, но именно такими Освальд Кэрроу и хотел вырастить своих детей. Правда самой жестокой по итогу оказалась именно я, вас с Тиберием таковыми не назвать, хотя каждый из вас в отличие от меня носит метку на своем предплечье.
Так хотел отец, и вы повиновались, ведь его слово - закон. Он так многого добился в этой жизни, разве станете вы спорить с его авторитетом?
В общем и целом, мы ненавидим друг друга так же сильно, как в глубине души и любим, и где-то между бровадой издевок и пререканий и красноречивым "пошла нахуй" всегда находится пара добрых слов поддержки, старательно спрятанных за десятком несмешных шуток. В конечном итоге мы ведь семья...а семья это не пустой звук. По крайней мере для нас с тобой.

Cassian, 18-20
｢делает карьеру в ММ, tom blyth｣

Слизерин, староста факультета, отличник по всем фронтам, любимчик учителей, амбициозный парень, знающий с 11 лет, кем он хочет быть и что для этого надо. А ещё, я уверен (но никак не могу это доказать), мой отец – Ричард Эйвери – периодически, глядя на тебя, задаётся вопросом: почему ты не мой сын?

В Кассиане прекрасно всё, кроме одного – происхождения. Полукровка. А значит – паши, доказывай, заведи полезные знакомства, будь сам полезным, и, возможно, однажды ты будешь равным с теми, кто уже родился с привилегиями. Или нет. Мир жесток и несправедлив. Кассиан это знает и полностью принимает правила игры.

Он не ищет дружбы и любви. Он не готов положить собственную жизнь во имя лучшего мира для следующих поколений. Он хочет лучше для себя – и точка. Он грёбаный макиавеллист и даже не скрывает этого.

Аларик Эйвери – это человек, с которым он завёл дружбу чисто из выгоды. Аларик этого не осознаёт. Он видит в Кассиане только хорошее и отказывается видеть плохое. И именно эта слепота Аларика – самый удобный инструмент в руках Кассиана. Он не обманывает друга (почти никогда), но и не раскрывает карт полностью.

Аларик нужен Кассиану как мост к «правильным» людям, как живая рекомендация. Кассиан заботлив, внимателен, всегда придёт на помощь – ровно настолько, чтобы Аларик чувствовал себя обязанным. Это не ложь. Это инвестиция. Кассиан это осознаёт, и ему не стыдно. Почти не стыдно.

Alexander, 17-18
｢охотник второго состава «паддлмир юнайтед», joseph zada｣

Золотой мальчик Слизерина. Просто мечта всех девочек и страшный сон учителей. Звезда школьной команды и вообще парень, у которого всё на мази.

Конечно, мы с тобой в школе ненавидели друг друга, хотя раньше, до поступления на разные факультеты, даже очень неплохо общались. Но потом дух соперничества, пубертат и всякое такое. Короче, подмешать перед метчем в стакан слабительное – это меньшее из того, что было в наших взаимоотношениях.

Но после школы наша история обрела новый виток. Мы с тобой в одной команде, оба играем на одной позиции, и – о чудо – оказывается, неплохо работаем в связке. Конечно, для тренерского штаба это супернаходка, а для нас – полный провал, потому что… ну, команда, а это значит, что пора забыть старые обиды. Но они не забываются, поэтому периодически случаются споры в раздевалке и даже драки. Конечно, святое дело – раскритиковать друг друга вообще: «Это через тебя мы так плохо сегодня играли».

Аларик и Алекс – это две противоположности, небо и земля. Но прикол в том, что на поле они прям мощь, и это парни постепенно это осознают.

И что с этим делать? Давай решать. Вариантов у нас немного: либо дальше цапаться, либо объединиться и выступить одним фронтом.

Я бы поставил на второй вариант. Как-никак место в первой команде – это круто.

А что выберешь ты?

дополнительная информация: Пишу от 2,5 к и как пойдёт. Люблю придумывать всякие хэнды и развивать персонажей в игре. Стараюсь баловать постами хотя бы 1 раз на 2 недели. Не пропадаю без вести.

Если вам приглянулся кто-то из заявки – пишите в гостевую. Внешности, имена – можно менять. Тонкости биографии – обсудим и придумаем вместе.

ernest hawkworth, 50+
｢судья Визенгамота, michael sheen например｣

Эрнест всегда был человеком системы. Пока другие мальчишки лупили палками крапиву и выясняли, кто дальше сморкнется, его хобби было водить поезда категоризировать что угодно, и он был в этом хорош.  Любой хаос можно привести к общему знаменателю, вычистить лишнее и оставить красивую чистоту ясности и порядка. Родись он среди магглов, стал бы блестящим математиком. Волшебникам такие не требуются, и Эрнест довольствовался косыми взглядами родственников, славой безобидного чудилы среди сверстников и превосходными отметками по всем предметам, кроме травологии и УЗМС. Взаимодействие с живой природой всегда выбивало его из колеи. Как, собственно, и с людьми - проживание в одной спальне с несколькими однокурсниками давалось ему непросто, и он не мог дождаться, когда наконец съедет и поселится в уединенной мансарде дома, оставленного ему покойной тетушкой. Весь дом ему не был необходим, как и сад вокруг, а вот возможность жить одному, за исключением нескольких домовиков, читать и работать в свое удовольствие виделось ему раем. Пока он случайно не встретил Элеонор. Через минуту после их столкновения возле стеллажа со словарями в библиотеке его раем стала ее легкая картавость, ямочка на левой щеке и каряя точка на зеленом зрачке. Эрнест сам от себя такого не ожидал - в его идеально спланированном будущем было место для него одного, но в Элеонор оказалось ровно столько хаоса, сколько ему, как выяснилось недоставало все эти годы.

Кроме того, она очень любила садоводство.

Свернув с намеченного пути однажды, Эрнест уже на него не возвратился - вместо уединенного труда ученого он поступил на службу в Визенгамот. Его дотошность и умение превратить в четко работающую, слаженную систему хаос делопроизводства, а также периодическая смертность вышестоящих, двигали его по службе вверх порою вопреки его желанию.

Элеонор занималась садом и была счастлива. Он был счастлив, что она счастлива.

К сорока годам Эрнест обнаружил себя судьей. Это не входило в планы, но даже в хитросплетениях юриспруденции он мог разобрать четкую систему, разложить какой угодно клубок слов и понятий на черное и белое, красное и холодное, и в этом была его сила, как и в том, что он всегда видел слова и понятия почти никогда - человека за ними. Он слыл абсолютно беспристрастным сухарем среди коллег и подсудимых, но не от душевной черствости, а потому что его единственными советчиками и авторитетом были Система и Закон. Вынеся приговор согласно им и сняв напудренный парик, он отправлялся в дом с садом и мансардой, пить чай с бубликами и слушать рассказы Элеонор о сохнущих туберозах и обеспокоенно качать головой, потому что ее это беспокоило. 

А потом что-то поменялось. Эрнест продолжал служить Министерству, когда оно начало служить чему-то другому, потому что за его пределами количество хаоса выросло до возмутительных пределов. Эрнест продолжал ходить на службу, когда привычный мир вокруг рушился. Продолжал ходить на службу, пока сменялись министры, государственный строй и линия партии. В день, когда Элеонор погибла, став сопутствующим ущербом от столкновения двух враждующих сил, в день, когда хаос, бывший ее другом, ее убил, Эрнест оплакал ее, похоронил в ее любимом уголке сада под вишнями и снова пошел на службу.

Он обосновался в мансарде, оставив дом и сад на откуп ветрам, времени, насекомым и разрушению. Засохшие туберозы вызывали тупую боль в груди слева, она длилась ровно четырнадцать минут двадцать секунд, а потом проходила. Эрнест ходил на службу мимо них каждый день и не думал менять маршрут.

О новой жене с ним заговорили осторожно и деликатно, с намеком, что женатому господину гораздо проще будет получать карьерные блага и дальше. Эрнест эти разговоры вежливо игнорировал. А потом встретил Лаванду.

Количество хаоса в ней превышало допустимое. Слова в ее досье были достаточно однозначными, чтобы ее отмести. Жизнь в мансарде до момента, пока он не ляжет рядом с Элеонор в тенистом уголке под вишнями были надежным планом.

"Оборотень, еще из фанатов Поттера, зачем вам это отребье?" - сказали ему. "Я могу позаботиться о вашем саде", - сказала она. "Спасите мою дочь", - сказала ее мать.

Сад и правда стоило спасти.

дополнительная информация: можно сказать, что Эрнест внезапно разглядел за словами в досье человека. А может, кризис среднего возраста никого не щадит. Короче, у них с Лавандой очень устойчивый, крепкий и надежный брак, основанный на чудесном принципе - они друг другу не мешают. Он не мешает ей приводить в порядок сад и дом - наследие первой жены. Она не мешает ему ходить на службу, читать и каталогизировать все, что попадется под руку, потому что в это темное время каждый справляется как может. У них конечно же нет ни любви, ни неприязни - снисходительное приятельство и вежливый интерес к тому, как прошел день. Все их общение сводится к ежедневному файв о клоку и периодическим выходам на разные там события, где предполагается быть с супругой. Во что и куда это разовьется - увидим. Его политические убеждения можете интерпретировать как вам угодно, но вообще я себе представляю его человеком системным, конформистом, но способным к эмпатии, пусть и в экстраординарных случаях.

verena sallow, 52
｢колдомедик/бывшая певица (?), natalie dormer｣
what you sow by sub urban
you reap more than what you sow 
I'll lose myself before I lose you

[indent]все семьи устроены по-разному, и у каждой свои странности. две четверти века рука об руку — это много или мало для того, чтобы изучить всю подноготную человека вдоль и поперек?

[indent]кайрос считал, что достаточно, и будучи искусным легилиментом по опыту знал, что ему хватило бы пары суток, чтобы вывернуть сознание наизнанку и добраться до самых его потаенных глубин, но верена доказала, что он ошибался.

[indent]сама верена думала, что ее уже ничто не удивит, поэтому страшилась лишь одного — его равнодушия и неминуемого наказания, — пока кайрос не сделал то, чего она ожидала от него меньше всего.

[indent]он не выдал ее тайны, негласно подписываясь вместе с ней на опасную игру. ее версия под веритасерумом была услышана, и он ее утвердил.

[indent]им поверили. обоим.

[indent]она с легкостью считывала оттенки его молчания и распознавала тлеющее как торфяник напряжение, которое исходило от его сжатых плеч, от размеренных движений и привычного голоса, тихо и обрывисто комментирующего ее слова.

[indent]верена была невероятно красива. он всегда шел чуть позади нее, чтобы все внимание было обращено на нее. ему импонировали ее австрийский консерватизм и педантичность. его привычки и четкое расписание, которому он следовал и которые она переняла, придавали ей спокойствие, как и знание, что вещи находятся на своих местах. им казалось, они читают друг друга — за такое количество совместных лет невозможно было не предугадывать настроение и действия другого. ее мысли о родной австрии стали для него фоном, его не гасила даже окклюменция, которой он ее обучал и довольно суровыми методами. мысли верены о родной австрии он читал по ее глазам, всматривающимся за горизонт, когда она долго стояла у окна, вспоминая калькальпен и альпийские предгорья. ее печаль была неизменна, и в конце концов ему приелась. он перестал замечать, что на самом деле кроется под неизбывной тоской, оставив ей нетронутым этот укромный уголок, а она перестала замечать его чувства. оба продолжали верить, что видят друг друга насквозь.

[indent]когда его вызывают в допросную, он не ожидает, что увидит ту, что похоронил три года назад. любые предположения, что она жива, кайрос настойчиво отметал, раз за разом закрывая для себя эту дверь, мысленно проговаривая напоследок, что он не стал бы ее искать, потому что это ее выбор, который он принимает. в кричащем молчании он покидает комнату. в коридоре, когда его догоняют, просит двадцать минут, чтобы прийти в себя, внезапно отдышаться и понять, как действовать дальше.

[indent]он возвращается, и они следуют дальнейшему протоколу под знакомый ему фон неизменной тоски, которая обнаруживает его многолетнюю небрежность. когда сэллоу остаются одни (кайрос знает, они будут слушать), он медленно снимает свои перчатки и кладет на стол почерневшие по запястья руки, словно измазанные сажей, по ее глазам понимая — она помнит и знает, каков будет его конец.

[indent]— хорошо, что ты вернулась, — лишь скажет он: — кто-то должен будет позаботиться о шарлотте.

дополнительная информация:

я не знаю, что это, приходите, вместе разберемся. буду нежно любить и заботиться в меру своих эмоциональных способностей.

из фактов: чистокровная волшебница австрийских корней.

у верены от природы высокая резистентность к веритасеруму, поэтому не хочется менять имя, красиво складывается.

были помолвлены с 13 лет, на каникулы периодически ездили друг к другу, свадьба была сыграна спустя три года из-за беременности (да, все были в шоке).

старший сын (артур) погиб в возрасте семи лет, и кайрос спрятал в ее сознании воспоминания о деталях его смерти, чтобы вывести из кататонического ступора (проклятые перчатки, до которых случайно дотронулся мальчик, начали свое воздействие: действие проклятия выражается в потемнении кончиков пальцев, будто от сажи, которое постепенно поднимается вверх по рукам. сопровождается легким ощущением жжения и по мере распространения усиливает чувство «горения». в последней стадии, когда «чернь» подбирается к сердцу, сквозь потемневшую кожу начинают просвечиваться пламенеющие вены, после чего волшебник буквально самовоспламеняется и сгорает. его смерть вызывает адское пламя, уничтожающее все вокруг. тогда в адском пламене сгинуло фамильное поместье сэллоу в фелдкрофте и родители кайроса, которому пришлось выбирать, кого в итоге спасти).

второй сын погиб в теракте 2005 года, вместе с которым верена была на матче, что пробудило память о смерти артура; по официальным данным они оба мертвы, но ее тело так и не было найдено. кайрос хоронил пустой гроб рядом с двумя сыновьями и своими родителями на кладбище фелдкрофта. в живых осталась дочь шарлотта, которой семнадцать лет.

ее в итоге нашли (или она нарочно попалась?). есть тысяча и одна причина, почему она могла воспользоваться хаосом и сбежать: банально от ужаса, охватившего ее от смерти еще одного ребенка и пробудившихся старых воспоминаний, которые требовали времени, чтобы их пережить без кайроса и разобраться в них самой, до уверенности в том, что она причастна к року сэллоу (поэтому ей лучше исчезнуть, чтобы не подвергать опасности оставшуюся дочь) или это была наконец-то подвернувшаяся возможность, случайность, за которую она заплатила жизнью сына, чтобы сбежать от супруга, от которого она могла уйти, лишь «умерев». только спустя три года она снова увидела его лицом к лицу: сделаешь вид, что ничего не помнишь, чтобы начать все с чистого листа, или будешь молчать? в какую игру сыграем?

｢connor swindells｣

грегори гойл - человек, который пережил победу режима, но, кажется, так себя и не нашел.
он пытался пойти за малфоем, отучившись неполный курс подготовки по колдомедицине. мунго казалось скучным местом, но мать говорила, что там будет спокойно.
грегори сначала слушал отца.
а после его смерти, слушал мать.

потеряв крэбба в битве за хогвартс, гойл долго отрицал собственное горе. да, утрата винсента вызывала горечь сожаления, но грегори никогда не признавался, что ему горько от потери друга. драко всегда был выше. они всегда были чуть позади него.

когда затея стать колдомедиком не выгорела, он нашел себя в неожиданном новом статусе идеолога-шестерки. работая в лагерях триады, он методично, не без тупого упорства внедрял мысли о верности режима, о собственной ничтожной роли тех, кого триада признана была перевоспитать. в какой-то момент грегори так уверовал в это сам, что гордость за мнимое дело успокаивающе растекалась на очередной лекции и беседе с очередным пленником. одним их таких стал и невилл.

их с гойлом связывают часы дисскусий о будущем магической великобритании. в них грегори гойл - ведущий овцу пастух. в них невилл лонгботтом, по мнению своего "пастыря", заблудшая душа. и все кажется до одури смешным, но именно гойл, как личный агитатор лонгботтома, пишет последнему одобряющие характеристики. те, что становятся винтиком на пути к «акту благодеяния» тёмного лорда, который позволяет невиллу выйти и начать все с нуля.