[indent] Ещё лет двести назад семейство Эрвье могло похвастаться не только положением в обществе и звучной фамилией, но и приличным состоянием. Сегодня же от всего этого великолепия остались лишь смутные воспоминания, да незапятнанная сомнительными браками чистота крови. Конечно, Эрвье не ходили по улицам с протянутой рукой, но им пришлось хорошенько ужаться. Семейный особняк уже давно не блистал великолепием, а попытки спрятать все дырки, потёртости и непрезентабельный вид не имели особого успеха. Хотя, стоит заметить, что Эрвье профессионально умели пускать пыль в глаза. Причина такого положения дел была банальна – мужчины их рода были игроками с наличием неуёмного азарта и отсутствием элементарного везения. Так что деньги ни у кого из них в карманах не задерживались – скачки, казино, пари любого вида… Просто какое-то проклятье! Поговаривали даже, что дед Лии, Гюстав Эрвье, проиграл в карты какому-то американцу свою родную дочь. Может это и враки, но подарки для племянницы на Рождество и день рождения тётка действительно присылала из Штатов.
[indent] Рождение в семье девочки всегда рассматривалось как вариант поправить материальное положение семьи. Появление на свет Эмилии не стало исключением. Как только девочка выбралась из пелёнок, мать принялась лепить из дочери настоящую леди. Манеры, этикет, музыка, танцы, живопись… Даже садиться на горшок Лию учили с изысканной элегантностью. На самом деле мадам Эрвье с удовольствием переложила бы эти обязанности на нянек и гувернанток, вот только они не работают бесплатно. Годам к пятнадцати вся эта свистопляска стала вызывать у девушки только раздражение, и она научилась изящно показывать зубы.
[indent] До одиннадцати лет девочка пребывала в относительной социальной изоляции. Редкие поездки в Париж давали мало возможностей для общения со сверстниками, а в радиусе нескольких миль от дома Эрвье сложно было найти хоть одну живую душу. Всё изменилось после поступления в Академию магии Шармбатон. Эмилия никогда раньше не видела столько детей. Ей хотелось подружиться со всеми, но вместо этого пришлось познакомиться с такими понятием как капитал, а ещё впервые почувствовать, как зависть жгучим перцем печёт в груди. Казалось бы, шёлковые серебристо-голубые мантии уравнивали всех студентов, но кто-то всё равно был ровнее, голубее и серебристее. Причём напоминать об этом детишки сильных и великих этого мира предпочитали исподтишка. В присутствии взрослых все были такими милыми и очаровательными солнышками, что прям подташнивало. И Лия усвоила ещё один урок – огрызаться и плеваться ядом надо грациозно и утончённо, чтоб ни одна воспитанная сволочь не прикопалась, а просто молча проглотила. Это совсем не значит, что мисс Эрвье превратилась в законченную стерву. Вовсе нет! Просто она отзеркаливала отношение окружающих к себе и платила той же монетой. Ничего личного, всего лишь здоровый эгоизм и обострённое чувство собственного достоинства. И пусть Эмилия не обзавелась кучей друзей, школа всё же подарила ей близкого человека. Вивьен была полукровной волшебницей, родители которой тоже не имели солидного банковского счёта. Девочки близко подружились на втором курсе и были не разлей вода до самого окончания школы. Сразу после выпуска Ви выскочила замуж за своего соседа-маггла и укатила в Бретань, не забывая регулярно присылать восторженные письма. Лия не разделяла такого восторга и считала, что подруга поступила опрометчиво. У мадмуазель Эрвье на своё собственное будущее были совершенно другие планы. Ей не нужна была любовь до гроба, ей вполне хватило бы удачного брака с состоятельным месье.
[indent] Наконец-то и к супругам Эрвье удача повернулась лицом, а не тем местом, название которого неприлично произносить вслух в приличном обществе, когда в их доме появился Бернар Примпернель. Дипломат, политик, владелец крупнейших виноградников в Провансе, который поставлял своё вино чуть ли не в половину стран Европы. А самое главное – бездетный вдовец. Ну и ладно, что старше их дочери почти на двадцать лет, плевать, что не чистокровный. Узнав цифру его состояния, можно закрыть глаза на эти маленькие недостатки. Родители девушки видели в этом господине кошелёк, набитый галлеонами, и решение их проблем.
[indent] Уже через полгода Лия стояла у алтаря. Белое подвенечное платье из дорого шёлка обволакивало стройную девичью фигуру, в волосах, уложенных рукой умелого мастера, переливалась нитка настоящего жемчуга, на плечах с элегантной небрежностью лежала тонкая шаль, на пальце сверкало заветное колечко, а Лия мысленно примеряла новую фамилию, словно пробовала её на вкус —  мадам Примпернель.
[indent] Переезд в Британию не очень обрадовал Эмилию. Туманный Альбион встретил её серыми тучами и проливным дождём. Она ненавидит дождь. Здесь всё чужое, незнакомое, неприветливое. Удушающий запах сырости мрачного Лондона словно отпечатался на его жителях – чопорные, строгие, угрюмые. Радует только огромный, со вкусом обставленный дом в пригороде британской столицы. Уж лучше беззаботная жизнь в Лондоне, чем жалкое прозябание в Париже. Лия занялась углублённым изучением языка, пытаясь избавиться от акцента. Хотя чертыхается и ругается она до сих пор на французском. Но уже вскорости Примпернель начала тосковать. И даже светские рауты не спасали от скуки и хандры. Супруг пропадал на работе, появляясь дома только к ужину. Молодую женщину не интересовала политика и какие-то глобальные мировые события, не сильно заботила обстановка в Британии, ведь пока лично её она никак не касалась, поэтому на речи мужа она лишь кивала головой и меланхолично улыбалась. В конце концов, чтоб жена не скучала, Бернар приобрёл для неё небольшую лавку в Косом переулке.
[indent] Вот уж в чём Лия нашла отдушину. В своём магазине она устроила целую лабораторию, где занималась любимым зельеварением. В её котлах готовились лучшие косметические зелья в Британии. На факультет Веритэ, откуда выходили лучшие зельевары, она попала всё-таки не за красивые глаза. Да и торговля шла на зависть удачно. Примпернель не только обзавелась постоянными клиентками, но и заработала прекрасную репутацию. Жизнь удалась. Даже смерть мужа, произошедшая при довольных странных обстоятельствах, не сильно повлияла на уже привычный образ жизни. Богатая вдова даже лучше, чем жена богатого мужа. А принадлежность к чистокровной касте позволяет Эмилии и дальше заниматься любимым делом.