Казалось бы, что может рассказать о себе девушка, чьей единственной миссий в жизни по праву рождения должно было стать продолжение рода очередного тщеславного ублюдка? Шёлковые простыни, званые ужины, жемчуга, золотая ложка в причинном месте - да, пожалуй, мне это знакомо, но, если бы все было так просто, мой рассказ на этом можно бы было закончить.

Так с чего бы начать?

Наверное, с самого начала.

Моя история началась на Гебридах. Не в тёплых, обагрённых семейным очагом родительских покоях, не под присмотром заботливых повитух, а на скалах древних, обугленных морским ветром, солью и животным пламенем.

Как же так вышло?

Предки мои, Макфасти, всегда были чем-то большим, чем просто семьёй. Они обосновались на Гебридских островах так давно, что истоки можно найти только в старых архивных записях. Поколение за поколением они укрощали ветер, волны и острые камни, чтобы спустя столетия мы смогли назвать эти дикие, ни на что не похожие места своим домом. По правде говоря, меня никогда сильно не интересовали подробности о том, с какой целью они возжелали покорить столь отдалённые от положенной им светской жизни просторы, но я точно знаю причину, из-за которой все мы до сих пор здесь.

Драконы.

Дикие, свирепые хищники, соседство с которыми сделало нас другими в глазах смотрящих. Веками те Макфасти, учились жить с ними бок о бок - кто-то платил за ошибки плотью, кто-то сбегал в политику или еще куда, не желая гореть заживо за выбор своих дедов. Были и третьи, посвятившие себя суровой жизни на островах, с густой, как лава, кровью от бесстрашия и тяги к неизведанному, и мне повезло родиться одной из них.

Моя матушка, Энола, по натуре своей, никогда не умела быть просто женщиной, как и большинство тех прелставительниц прекрасного пола, что расплостали свои судьбы о Гебридские скалы и изо всех сил старались быть мужчинам ровней во всех делах. Здесь не было места праздным обузам  - мать это знала и в трудолюбии своем могла дать фору многим. А еще она обожала драконов. Черствый отец вполне оправдано называл ее тягу к крылатым тварям одержимостью и был бы рад раз и навсегда посадить ее дома, на цепи, но бойкость ее не знала оков. Даже будучи беременной, она рвалась туда, где неизменно пахло пеплом и свободой. В один из таких дней родилась я.

Местом моего появления на свет стал Драконий мыс. Матушка никак не ждала такого исхода своего приключения, но, как рассказывали, в тот день огрубевшие руки старого драконолога впервые перерезали пуповину, а не овечью глотку, в на детские крики слетелась добрая часть любопытного драконьего поголовья, намереваясь то ли благославить, то ли сожрать невинную душу. Энола, как истинная ведьма из сказки, сочла это знаком, ведь я буквально сама выбрала мир, в котором мне родиться. Мэрлин, она не ошибалась.

Несмотря на все запреты отца, что всю свою сознательную жизнь больше всего на свете любил деньги, я рвалась стать частью того предназначения, которое уготовила для меня мать. Помню, как часами могла всматриваться в небо, желая разглядеть в нем силуэты громадных крыльев, как ждала очередную сказку перед сном, в которой по воле воображения старшего брата дракон обязательно съедал глупого принца. Как разглядывла зубастые пасти на гобеленах и в старых книжках, как училась читать, чтобы знать чуть больше, чем позволяло моё неприкосновенное положение. Как завидовала маме, которая всегда пахла морем, ссадинами чем-то кроваво-железным, брату, ведь ему всегда позволяли больше. Магия... она на Гебридах была не более, чем приятным атрибутом. Пока всех будущих волшебников учили азам принятия своей силы и готовили к новому этапу в жизни, к Хогвартсу, нас обучали, в первую очередь, отличать безопасный стрёкот от смертоносного рычания, и пусть для меня это была лишь теория, даже будучи вдали от дома, я все еще, как ненормальная, рвалась домой. Не к родным стенам, но к мечте, путь к которой, как казалось, с каждым годом становился все длиннее. Мне говорили, что ничего не получится, что я просто наивная дурочка, что хочет умереть поскорее и поромантичнее.

Один роковой день чуть было не заставил меня бояться собственной мечты. Когда по воле глупой случайности моя любимая, дорогая Энола сгинула в горячей драконьей глотке, мир мой рухнул. Как мечтать, если страх твой не знает пощады? Куда стремиться в свои двенадцать без почвы под ногами? Без мамы.

Тогда в моей жизни появился он.

Деймон. Мой молодой дядя, радикальная противоположность своему брату, драконолог до мозга костей без особой привязки к семье... он всегда был кем-то далеким, недосягаемым, холодным. До тех самых пор. Деймон единственный не поверил в истиность моего страха. Я помню те похороны... в наших краях принято сжигать  усопших, чтоб после смерти они были ближе к драконам, но в тот день сжигать было... нечего. Только мамино свадебное платье - отец от чего-то настоял, чтобы все было именно так, и я ненавидела его за это. Помню, как ненавидела и ту громадную тварь, что сделала нас с братом сиротами, пока белое платье тело в едко-черной копоти. Как кричала о своей ненависти в густые тучи и прятала слезы в мамин шарф, заслышав знакомый рев. Деймон закрыл мне рот перчаткой, и увел прочь, потому что я не должна была видеть, как пьяный отец глумится над столь нелепой смертью почти любимой жены. Он говорил... медленно, тихо. Многое уже забылось, но одну истину я запомнила на всю жизнь:

- Ни один дракон не в силах стать страшнее человека. Ты поймёшь это, когда сама станешь драконом. А ты станешь - поверь.

Тогда я точно знала, что он не лжет, ведь в моих детских глазах он и сам был драконом. Знала, но не верила. По началу.

С тех пор он заменял нам отца. Друга, наставника. Буквально силком он тащил меня туда, от куда хотело бежать тело, но куда так рвалось сердце. Он знакомил меня с мечтой медленно, постепенно. Сначала это было пыткой, потом испытанием, затем - наградой. За хорошую учёбу, примерное поведение, иногда и просто так. Он открыл мне глаза, разбудил в душе храбрость, что от животного страха долгое время пребывала в состоянии комы. Со временем стало легче. Я тоже проснулась, пошла вперед, а он был рядом. Пример для подражания, здравый смвмл моих страхов, крепкое плечо на тяжёлом пути. Он был рядом, направлял. Годы шли, и я не сразу поняла, что влюбилась,  но Деймон подсказал мне и это. Без сомнений, суеты. Каждый свободный день, каждый час я хотела быть с ним, работать бок о бок, говорить об одном, иногда даже без слов. Я снова рвалась домой.

Мои девятнадцать... лучшие годы. Конечно, я понимала, что все это рано или поздно закончится, и пророчество моей матери разобьётся о навязчивую идею безумного папаши выдать меня замуж и сослать куда подальше. Идиот, он даже не догадывался. Я понимала свое положение лучше, чем кто либо, и потому старалась наслаждается каждым днем. Мы с Деймоном месяцами пропадали на островах. Он клялся, что так будет всегда, что он не отдаст меня никому, даже если придётся замарать руки кровью... потрясающе, да? Подождите немного.

Тогда я впервые сама стала матерью. Мои первые дети, совсем неродные, брошенные молодой драконихой, появились на свет холодной весной. Взбалмошные, чуть больше котят... я не знала, что можно так любить кого-то, кто спустя годы может попытаться тебя проглотить. Они были совсем малышами, и нуждались во мне. Я была напротив. Не отходила от них ни на шаг, терпела укусы, отчитывала за выходки и грела в тепле своей мантии, пока Деймон с нежной иронией подмечал, что совсем скоро они перестанут быть такими милыми и безобидными. Конечно, я знала это и без него, и хотела запомнить каждый миг их жизни, научить всему...

Но случился второй ребёнок, и вот ему уже не суждено было появиться на свет. Любая страсть рано или поздно ведёт за собой последствия, но к такой плате за свою любовь я была не готова. Слишком запретно, опасно. Деймон не знал. Но узнал отец. Он долго пытал меня, стараясь найти  виновного, но разве я могла?...

Простите.

Разве я могла предать все, что нас связывало? Он учил меня быть драконом, и, кажется, тогда я им стала. Стала, и поняла, что нет на свете ничего страшнее человека.

Отец отнял у меня все. Мою любовь, моих зубастых  мальчиков, моего... нет, нашего ребенка. Я шла к алтарю к продажному мужу, истекая слезами и кровью, и никому, - никому!  - не могла сказать о своей боли. Отец молился, чтобы все получилось. Брат смотрел с безмоланым сочувствием, не понимая толком ничего. Деймон... он не пришёл. До последнего я думала, что таков его план, терпеливо ждала, когда он появится и заберёт меня, как обещал когда-то, всматривалась в силуэты провожающих. Деймона не было,  были только истошные крики моих малышей, о судьбе которых мне с дикой болью в сердце приходилось только гадать. Как они без меня? Кто о них позаботится? Сложно передать страдание матери, что после насильной потери своего ребёнка теряет ещё и чужих.

Казалось, жизнь кончилась. У меня больше не было дома, не было смысла, не было любви. Я более не могла иметь детей. Не хочу говорить про брак, ибо все, что там было, нарисовано шрамами на моем теле грубой чешуей. Я пыталась быть полезной. В дни, когда удавалось побыть одной, я собирала книги, заводила знакомства, с магами, магглами, магозоологами - не важно, лишь бы не терять невидимой связи с домом и продолжать быть бойцом невидимого фронта. Десять лет тянулись слишком долго... порой мне хотелось, чтоб отец перестал, наконец, кормить мужа деньгами за драгоценное смирение с моим прложением. Он молчал обо мне, я - о нем, но каждый ждал нападения. Я хотела этого, честно. Хотела, чтоб он прекратил мои мучения.

Надежда вновь вернулась ко мне, подкравшись от туда, от куда я точно ее не ждала. Одним неловким словом я стала чистокровной выбраковкой. Одним письмом я решила судьбу заложника моих обстоятельств. Одной весьтю о вдовстве я обрела свободу.

Он сдержал обещание замарать руки в крови. Я, как и обещала себе однажды, вернулась.

Вот он, мой дом.

Я дома. Но что дальше? Хах, если бы я знала.