neville longbottom: что-то внутри него резонирует, когда лавгуд запинается в словах на моменте захлестывающих её чувств. луна для них всех - свет среди мрака, и видеть её страдания невиллу жутко. нет, он никогда не считал свою подругу беспомощной, отнюдь, силы её духа хватало продираться сквозь самые жуткие времена, и здесь не было луне лавгуд равных.

pansy parkinson: Но это был ее коридор, ее туфли на полу у ее шкафа и ее кашемировая шаль на вешалке, а значит она пришла правильно. В свой дом. Где она жила одна. Но не смотря на это прямо сейчас кто-то, очевидно напившийся зелья для храбрости, уже пытался командовать ее жизнью, распоряжаясь тем, что ей делать и куда идти.

seamus finnigan: Вот только всё веселье застревает где-то в глотке, а эта шутка так и вовсе слишком легко переносится со старшего поколения на Джинни и Гарри… и Джеймса. Когда мама и папа очень друг друга любят - а те счастливые юнцы на старых колдографиях уж точно влюблены по уши - от этого рождается их мини-версия, и никто не имеет права между ними встревать.

greenadine yaxley: Позади Серены в углу коридора она ещё до того, как Уорбек спустилась со сцены, приметила маленького плюшевого паука — наверняка оставленного с празднования Хэллоуина в этом же самом зале. Воспользоваться им, чтобы довести Уорбек до истерики, невероятно соблазнительно...