Фред успевает понять только две вещи.

Первая — это не обычные охранники, с ними нельзя просто поиграть в «кто первый обосрётся». Вторая — над «Империо» стоит поработать серьёзнее: раз люди из личной охраны Веларде, который сам даже заклинанием в цель попасть не может, достаточно легко выходят из-под контроля.

Нет, разумеется, не стоит судить охрану по ее хозяину — итальянец (или кто он там, блять?) с такими нежными ручками вряд ли свою палочку часто использует по назначению, но смотреть как веревки просто падают к его наполированным ботинкам, даже смешнее, чем он мог себе представить. А затем и его помощник не может удержаться на ногах, отправляя «Экспелиармус» в свободный полет. Правда, когда искры огибают Демельзу, Фред резко поднимает палочку и кастует щит. Очень удачно, потому что искры разбиваются об «Протего» как раз за спиной Робинс.

— Вы че охренели нападать на девушку, долбоебы?

Только сейчас ему удаётся разглядеть мужчину, стоящего рядом с Педро. Почти болезненное осознание того, насколько близко находится один из самых ненавистных Сопротивлению волшебников, ударяет под дых. К горлу подступает ком, руки начинают дрожать — не от страха, от злости. Через Триаду дважды прошла Джинни, Джордж, другие радикалы. Никто  не вынес оттуда ничего хорошего: только боль, травмы и ненависть, выедающую всё остальное подчистую. То же чувство сейчас обгладывает его внутренности, заставляет до боли сжимать древко палочки.

Начинается качка — такой силы, что теперь и Фреду не удается удержаться на ногах. Его швыряет в сторону, плечо болезненно вжимается в стену. Холод металла сквозь ткань немного отрезвляет, заставляет погасить ярость и вернуться в реальность.

Время сейчас не на их стороне. Некогда злиться — у них нет лишних минут даже на эту драку. Как бы ни хотелось прямо сейчас раскрасить ебальник Розье, задание всё ещё первостепенно. Как и защита Демельзы.

Погибнуть, утопая в говне, — не та смерть, о которой он когда-либо мечтал. И уж точно не то, что загадывала Робинс.

— Эверте Статум, — выкрикивает Фред, когда удается ровно встать на ноги. Заклинание четко летит в сторону помощника Педро. Если удастся вывести хотя бы одного из троицы, то уже будет отлично.

Он снова поднимает палочку — уже более уверенно, без суеты. В этот раз не целится в Розье или Веларде. Они могут дернуться, могут защититься. А вот палуба — нет.

— Редукто.

Удар приходится туда, где карбон встречается с металлическим креплением. Не взрыв — хлесткий, рваный хлопок, от которого металл вздрагивают, крепёж с визгом уходит в сторону, а пол под ногами «плывёт», заставляя тело выбирать между равновесием и защитой.

Заклинание не пробивает палубу насквозь, как хочет Фред, но дает возможность использовать небольшой хаос, отделяет их от Розье и Веларде расползающейся по полу трещиной.

Где-то в голове тикает таймер.

Не тот, к которому он привык — отсчитывающий годы борьбы, редкие победы и почти всегда горькие поражения.

В этот раз таймер настоящий.

Он чувствует его почти кожей — знает, что совсем скоро эта яхта перестанет быть просто местом драки.

— Пора сваливать отсюда нахер.

Подпись автора

фракир

Педро никогда не был из тех, кто ввязывается в драки и швыряет заклинания до победного конца. Будучи самовлюбленным эгоистом до мозга костей, он куда больше переживал о собственной жизни и благополучии, чем о какой-то там высшей цели в виде борьбы с несогласными и недовольными. Для этого есть специально обученные люди, в конце концов. Он же куда лучше разбирался в тонкой магии, магии, способной удивлять, поражать, дарить восторг и истинное наслаждение, которая сейчас едва ли смогла бы ему помочь. Благо, пробравшиеся на его яхту неизвестно с какой целью чужаки тоже не особенно рвались в бой. Упавший парализованной куклой Мануэль стал их единственной жертвой, после чего парень предпочел покорежить стены и полы яхты, а девушка - бросить к их с Розье ногам что-то невразумительное и по всей видимости не сработавшее.
А мы здесь все молодцы... подумал про себя Веларде, бросив взгляд на лежавшие у его собственных ног веревки. Тем не менее, что-то здесь не складывалось. Он часто слышал рассказы о бунтарях и ненавистниках режима, и большинство из них можно было объединить под лозунгом «слабоумие и отвага». Здесь же отвагой совсем не пахло, эти двое будто совсем не были заинтересованы в том, чтобы убрать парочку сторонников Лорда, одного из которых, и да, это был один из тех редких случаев когда Педро имел ввиду не себя, они наверняка ненавидели всей душей. Глава Триады собственной персоной, в конце концов. Разве такая мишень не стоит того, чтобы хотя бы попытаться, пусть даже ценой собственной жизни?

Нет, здесь было что-то еще. Именно по этой причине Педро больше не нападал. И поднял вторую руку, жестом призывая Розье сделать так же.
— Здесь что-то не так. Надо уходить. Rapido, заберем женщин и сходим на берег. — 
С этими словами он попятился, поднося запястье левой руки к губам, как делают шпионы в маггловских фильмах. Все дело было в том, что именно в запонке его рубашки был установлен зеленый кристал-артефакт, позволяющий ему связаться с главой своей охраны. Конечно, Министр пожелал чтобы мероприятие охраняли авроры, но и небольшую часть своих людей Веларде предусмотрительно расставил по незаметным местам как раз для таких случаев.
— Ходжинс, ты на связи? — тихо спросил волшебник и, получив четкий положительный ответ, продолжил. — Двое неизвестных на пирсе, повторяю, двое неизвестных на пирсе, направляются к оранжерее. Отправьте людей, чтобы перехватить их, немедленно. И пришлите кого-то к яхте, на всякий случай. —

Завернув за угол и скрывшись из виду сопротивленцев, Педро наконец развернулся и быстрым шагом направился туда, где они оставили девушек, то и дело упираясь рукой в стены или хватаясь за перила, чтобы не упасть из-за усиливающейся казалось с каждой минутой качки, будто само море намекало им, что нужно сматываться, и поскорее. Оказавшись на палубе, Веларде постарался натянуть на свое лицо самую спокойную и беззаботную из имеющихся в его арсенале улыбок, хотя внутри у него подобно волнам за бортом плескалось волнение. Он совершенно не желал, чтобы эта не предвещающая ничего опасного прогулка превратилась во что-то непредвиденно неприятное, это был один из тех редких случаев, когда он переживал не только за свою собственную задницу. В голове вдруг всплыло воспоминание об одной из вылазок в открытое море с кажется третьей из его жен, что носила тогда под сердцем его ребенка. Начинался шторм, и она просила вернуться на берег, говорила, что ей страшно, но завороженный стихией Педро считал ее нытье просто блажью. До тех пор, пока из-за непредвиденно сильного удара волны несчастная женщина не отлетела на другую сторону палубы, не удержавшись за влажный поручень, и не ударилась животом об одну из мачт. В тот день она потеряла ребенка, а Педро впервые в жизни почувствовал любовь к еще не родившемуся существу и дикую боль от его же потери.

— Дамы, думаю, вы заметили, что начинается шторм. Будет лучше, если мы сойдем на берег, как можно скорее. — произнес он с улыбкой, подходя к столу и протягивая Мейвелин руку, чтобы сопроводить ее к трапу. Безусловно, он подал бы руку и Падме, не будь рядом с ним Феликса, которым был вполне способен и сам позаботиться о своей супруге. Подождав, пока Мейв поднимется на ноги, он повел ее к одному из бортов. Благо, выходов на этой яхте было несколько, и терять время, обходя всю посудину, не было необходимости. Выпустив руку девушки, он произнес:
— Держитесь за поручень, mi amor, море может быть очень непредсказуемо. — в то время как сам привычными движениями отворял защелки, чтобы часть перил можно было поднять, открывая себе проход к трапу. После этого волшебник вновь достал свою палочку, которую до этого сунул во внутренний карман пиджака, и взмахнул ею, заставляя трап подняться и пришвартоваться к берегу.
— Vamos, vamos, идемте скорее. Я пойду первым и подам руку, но пожалуйста, держитесь за поручни. — предупредил он снова, чувствую, как волны нещадно качают судно.

А в это время на берегу разворачивались действа иного характера. Вызванные Педро охранники смогли заметить убегающих сопротивленцев даже под покровом ночи, и в отличие от хозяина яхты отпускать их так просто не собирались. Двое крупных волшебников, Стивен и Хавьер, спешили вслед за незваными гостями, выставив вперед свои палочки. По одну сторону от них черная морская пучина переходила в не менее темное море, по другую деревья небольшого парка перекрывали свет, исходивший от здания отеля.
— Люмос Максима. — произносит Хавьер, отправляя вспышку света, чтобы лучше рассмотреть происходящее.
— Инкарцеро! — вторит ему Стивен, направляя палочку на беглецов, и веревки выстреливают из тонкого древка, безжизненными змеями устремившись к сопротивленцам.

Подпись автора

♥ ♥ ♥
арлекин'

Палуба под ногами продолжает раскачиваться, и прежде чем подняться Падма на мгновение сжимает пальцы на краю стола. Несмотря на то, что Феликс едва  взглянул на нее, она все равно старалась изобразить, что это небрежжный жест с ее стороны, а вовсе не попытка сохранить равновесие. Ей очень хотелось без устали успокаивать Мейвелин, пеняя на непогоду, будто это сегодня главная из проблем. Но на самом деле саму Падму куда сильнее охватывала волнение.

Она чувствовала, как шторм приближается… или что-то, очень похожее на него.

Ветер принес сюда обрывки брошенных заклинаний. И когда мужчины вернулись, от Падмы не укрылось ни напряжение в движениях Феликса, ни непривычная поспешность в голосе мистера Веларде. Ей хотелось расспросить что случилось, хотелось развеять сгустившийся вокруг туман неизвестности. Но она лишь едва заметно викнула, принимая указания мужа. Что-то безошибочно подсказывало ей, что сейчас не время проявлять свою независимость.

Падма сделала аккуратный шаг к поручню, аккуратно придерживая складки парадной мантии. И в этот момент небо над ними вспыхнуло холодным зеленым цветом, заставив колдунью замереть на долю секунды и тоже взглянуть наверх. Туда, где в темноте ночи, словно кистью северного сияния появлялся устрашающий череп. По спине Падмы пробежала холодная волна страха. Она не боялась за свою жизнь, но воспоминания о войне и болезненно-зеленые отблески на воде и лицах людей вокруг будто намеревались вернуть их в прошлое. Чтобы не отвести взгляд слишком резко ей потребовалось сделать усилие над собой.

Губы ее разомкнулись, но слов с них не сорвалось — Падма слишком хорошо помнила, как неуместные слова не по вкусу ее супругу. Лишь вздох нарушает молчание, стоит ладоням коснуться влажного холодного поручня. Яхту шатало так, что казалось будто даже берег не в силах стоять на месте. Огни заклинаний освещали сад у обрыва, проделав в темноте ряд прорех. Но даже если Падма и поняла, что происходила на яхте на самом деле, то никак этого не показала.

— Нам стоит поторопиться, — тихо произнесла она, поймав встревоженный взгляд от Мейвелин, и кивнула.

Мысль вспыхнула в ее голове и тут же погасла, уступив место холодному расчету. Падма не могла позволить себе действовать открыто — уж точно не сейчас рядом с Феликсом. Слишком многое перестало укладываться в картину обычной светской прогулки, слишком красноречив был оскал Темной метки в черном смолистом небе. Инстинкт подсказывал Падме, что где-то рядом есть и... другие? Получатели для послания, которое Феликс воплотил росчерком своей палочки. А если это так...

Мотнув головой, Падма выбросила эти мысли из головы. Она не должна была думать об этом, не должна позволить себе перебирать в памяти знакомые имена. Ей все равно ничего не сделать! Ничем не помочь никому, кроме себя самой. Ничем, кроме нескольких, вероятно бессмысленных секунд...

Шаг вперед, на дрожащий трап, дался ей легко. Аккуратно поставив ногу на ступеньку, Падма пыталась удерживать равновесие, когда одна волна оказалась чуть сильнее других. Палуба тяжело накренилась и, оказавшись почти у берега, Падма позволила себе оступиться. Ткань мантии чуть запуталась в ногах, каблук скользнул по влажной поверхности...

— Ах…!

Падма прижала ладонь к груди, делая короткий вдох, будто действительно пытаясь справиться с внезапным приступом дурноты, с силой вцепившись в поручни и перегнувшись над ними. Ей стоило труда оторвать взгляд от бушующей внизу бездны, и с ужасом посмотреть вперед. Страх ее не был наигранным — надеясь задержать всю процессию на несколько секунд, она не сразу заметила, что толчок попытался сбить с ног не только ее.

— Мэйв! Мэйвелин, что... — продолжая скользить она рванулась вперед по трапу, пренебрегая вполне реальной угрозой оступиться по-настоящему. Туда, где уже почти достигли берега миссис Уоррингтон и мистер Веларде.

Подпись автора

Ох, блять — лучше и не скажешь.

— Если мы выживем, я куплю тебе самый дорогой огневиски, какой только найду, или что-то другое, что угодно, — она пытается перекричать свист в собственных ушах, когда яхту качает из стороны в сторону, прежде чем они выбегают на свежий воздух. Как же ценна эта возможность дышать полной грудью, даже если эта возможность подвязана к смертельной опасности. Или, может, так даже лучше, для остроты ощущений.

Не если, Демельза, а когда.

Её ещё несколько раз перекручивает так, что желудок стягивает от желания оставить после себя не только взрыв из дерьма, но и свой завтрак. Это было до отвратительного неуютное чувство, и в какой-то момент события начинают развиваться так стремительно, что она перестает реагировать как-то кроме кивков (хоть желание поспорить и было). Её тело сейчас напоминает куклу, из которой вытряхнули остатки мыслительных процессов. В своей голове Демельза уже представляет, как в нос забивается холодная вода, а руки барахтаются поверх, пытаясь не утопить саму себя. Не самая завидная участь.

Ничего не происходит, потому что Уизли — гений (она повторит это несколько раз и позднее), который будто читает её мысли. Пространство перед ними врывается тошнотворным запахом растений, и это настолько резко бьёт в голову после яхты, что на секунду мир плывёт. Демельза хочет прислониться лбом к прохладному стеклу, но вместо этого позволяет себе один глубокий вдох, прежде чем снова взять себя в руки.

— Ещё немного, — её голос звучит как чужой, сбитый, с какой-то противной дрожью в конце. Может быть потому, что голос фактически ей и не принадлежит? Руки всё ещё трясутся, когда она вытирает их о брюки, но где-то там, под слоем адреналина, к горлу подступает смех. Да, они попались и она чуть не лишилась головы (или задницы), но Мерлин, это того стоило. Остаются считанные секунды до взрыва, и Демельза улыбается, коротко, чтобы её не посчитали сумасшедшей, хоть Уизли и никогда не страдал предубеждениями.

Легкие горят так, что это почти невыносимо. Хочется содрать с себя всю одежду, но это займет время и создаст неуместную площадку для стриптиза, которую их преследователи явно не оценят. Что пугает её сильнее: метка в воздухе, непростительное по правую руку или зловонный запах, который уже начинает догонять их непозволительно быстро, она не может решить, но ноги, напоминающие сейчас желе с праздничных обедов в Хогвартсе, лишь ускоряются. Демельза бросает взгляд через плечо, прицеливаясь, куда ей нужно попасть.

— Живой? — глупый вопрос для человека, у которого ожог на руке, но она успевает сказать только это, слегка притормаживая, и едва не влетает носом в дерево, которое всплывает у них на пути, волосы цепляются за ветки, дергая на себя. В такие моменты особенно не хватает пердомбочки, даже бракованной, ведь её можно было бы вполне использовать в качестве обманного маневра. Сейчас же у неё есть лишь остатки былой мощи и порт-ключ. Второму Демельза доверяет даже больше.

Оранжерея появляется в поле зрения практически сразу, заставляя её наконец-то выдохнуть. Если не считать несколько нюансов, то их миссия прошла очень даже неплохо, и мысленная молитва Мерлину сопровождается палочкой, которую она достаёт на всякий случай, пока за её спиной раздается копошение в поисках их пути на выход. Поскольку взрыв уже произошел, наверняка последствия помогут им выиграть немного лишнего времени для побега. А там уже можно будет и развалиться на земле, без угрозы быть превращенной в фарш зеленой вспышкой. Здесь запах цветов ещё более сильный, и она невольно дергает на себя пару из них, втаптывая в землю носом ботинка. Просто так, чтобы неповадно было (к тому же, она всегда ненавидела травологию).

— Каве инимикум, — тонкий сероватый слой защитного барьера слегка мерцает, и Демельза, довольная тем, что хоть что-то сегодня получилось правильно, отводит палочку в сторону. Ещё немного. Минуты сводятся до секунд, пульсируя в груди учащающимся сердцебиением. Будь её воля, она бы вернулась обратно, накидав за шиворот ещё парочку боевых, но она всегда была чуть самоувереннее, чем того требовала ситуация, потому что это её вытащили из полной задницы, а не наоборот.

Она подходит ближе, готовая в любой момент почувствовать ещё одну, самую последнюю тряску, и перенестись куда подальше от этой вечеринки.
Даже гостинцев с собой не дали, жмоты.

дайс