— Я в вашем полном распоряжении, мисс Кэрроу. В любое время, вы же знаете. —
Педро лучезарно улыбнулся, целуя руку своей собеседнице, и растворился в толпе. Знатные гости в шикарных нарядах плавно передвигались по роскошным залам, а репортеры сновали туда-сюда, стараясь оставаться незаметными, и в то же время запечатлеть все самое интересное. Теперь, когда церемония уже была позади, «Зал Штормов» дышал едва заметным облегчением: действо прошло без неожиданностей, как по маслу, речи отгремели, и теперь гости, словно освобожденные от тяжелых мантий приличий, кружились в разговорах и смехе. Иллюзорные молнии все еще рвали небо за окнами, но внутри было уютно и спокойно, потому непогода оставалась лишь фоном для очередного бокала шампанского и вальса, разливающегося по полу.

По стенам мерцали старинные гобелены-оракулы — артефакты, что века назад предсказывали исход морских битв. Сегодня они лишь играли картинками: рядом с обсуждением браков проступали сцены свадебных процессий, рядом с азартными спорами — бой быков. Гости смеялись, ловя совпадения, а Педро чувствовал то самое удовлетворение, которое чувствует хозяин диковинок, что пришлись всем по вкусу. Не зря же он находил такие штуки и платил за них бешеные деньги!
Веларде шел по залу неспешно, как капитан по палубе, уверенный, что корабль принадлежит только ему. Да, сегодняшний вечер был посвящен министру и его свадьбе, но чувствовать себя хозяином Педро из-за такого пустяка не перестал. Легкой, скользящей походкой он передвигался по залу: останавливался рядом с дамами в лиловых платьях, шутил о том, что цвет их нарядов идеально подчеркивает бурю за окном, бросал комплименты тем, кто ждал их больше всего, и скользил дальше, пока они еще смеялись за его спиной.

Со стороны могло бы показаться, что мужчина был совершенно беспечен и расслаблен, но это означало бы лишь то, что его маска сегодня, впрочем, как и всегда, была подобрана безошибочно удачно. На деле же внимание Веларде было рассредоточено по залу в поисках шероховатостей, которых могли бы не заметить специально приставленные для таких случаев управляющие. Все должно было быть идеально, допускать оплошности было нельзя - слишком уж высока была планка сегодняшнего мероприятия.
В очередной раз скользнув глазами поверх голов, Педро заметил совсем рядом официанта, проскочившего мимо пары гостей с такой скоростью, что легкий шифон бального платья пошатнулся от резкого рывка воздуха. Дождавшись, когда парень окажется возле него, Веларде мягко, но требовательно коснулся его локтя, заставляя того остановиться, после чего чуть склонился к нему, тихо шепнув на ухо: — Мы не ежики, мой друг, чтобы шуршать в листве, привлекая внимание, или носиться из стороны в сторону, сбивая гостей. Постарайся оставаться незаметным, ведь ты - лишь инструмент, и не должен привлекать внимания. — Юноша покраснел и смутился, сгорбившись так, будто поднос в его руках обрел вес, достойный развесистого дуба.

— Но ведь если я буду ковылять между ними, стараясь никому не помешать, весь лед растает от жары…сэр. —
Было видно, на сколько ему некомфортно и возможно даже страшно от всего происходящего. Но Педро Веларде ценил тех, кто думает о своей работе, а не просто слепо выполняет ее, потому тот факт, что парень спешит не потому, что хочет поскорее уйти домой, а потому что заботится о качестве своих услуг, откликнулось внутри волшебника приятным теплом.
— Ты же знаешь заклинание Calor Vinum? Попробуй, и твои бокалы будут сами держать идеальную температуру. — Парень поспешно пробормотал формулу, и бутылка засветилась легким янтарным светом, отчего и на лице официанта почти засияла улыбка. Благодарственно кивнув, он поспешил удалиться, а Педро заскользил дальше по поблескивающему в свете свечей мрамору пола.

Эти детали были незаметными для других, но именно из них строился ореол праздника. Гости могли забыть половину речей Рабастана, но они наверняка запомнят общую атмосферу уюта и роскоши, царившую сегодня в замке Приливов. На миг он вспомнил собственное детство — карнавалы в Севилье, куда его бабушка водила его в детстве, когда они приезжали в Испанию на каникулы. Там он разукрашивал маски, бегал по пляжу, собирая морские раковины, чтобы выложить из них «корону капитана». Эта корона давно исчезла в пыли сундуков, но сам ритуал — искать блестящее и оставлять его у себя — остался с ним навсегда. Просто теперь масштабы были куда серьезнее.
Педро обменялся парой слов с господами, которые обсуждали последние скачки, усмехнулся сплетне, услышанной на полпути к буфету, и двинулся дальше. В его глазах отражался шторм, но в походке не было ни спешки, ни беспокойства: он был дирижером этого чудного вечера, и весь зал играл под его такт.

Заметив собравшихся за одним из высоких столов знакомых, Педро улыбнулся чуть шире и подошел к гостям, словно именно к ним он шел все это время.
— Как прекрасно, когда браки становятся поводом для новой дружбы! Господа, прекрасные дамы, надеюсь, вы хорошо проводите время? — Его голос прозвучал с теплом, которое казалось вполне искренним. А может таковым и являлось..? Учтиво обведя взглядом присутствующих, он кивнул сначала Феликсу и Падме Розье, а после Кассиусу и Мейвелин Уоррингтон. Последние, к слову, были ему особенно интересны, ведь были связаны с недавней неизвестной эпидемией, превращающей волшебников в неадекватных зомби, и Педро было любопытно узнать, чем же там все закончилось. Но спрашивать прямо он не собирался - это было слишком неуместно с учетом этого помпезного мероприятия, организованного вопреки рекомендациям министерства Магии соблюдать осторожность и не собираться большими группами из-за риска распространения заразы.
— Прекрасная церемония, неправда ли? —

Отредактировано pedro velarde (2025-08-23 20:37:15)

Подпись автора

♥ ♥ ♥
арлекин'

Разговор с Мейвелин становится красной нитью Ариадны на торжестве в честь свадьбы Министра. За милой болтовней Падме очень легко не думать о том, почему Андромеда Блэк вдруг выходит замуж за Рабастана Лестрейнджа, и какой за этим стоит политический ход. По обрывкам разговоров, по взглядам, которыми обмениваются люди в окружении мужа, Падма понимает многое. По крайней мере, сама она считает именно так. И все же удерживает себя не то что от каких-то шагов — даже от неосторожных выводов. И лишь улыбается новобрачным, когда приходит их с Феликсом очередь произносить поздравления, в глубине души боясь разглядеть что-то не то во взгляде новой миссис Лестрейндж.

Она знает, если Феликс заметит ее замешательство, никому не станет лучше от этого. Вечер важен для Феликса, как и все другие приемы, способные как укрепить, так и пошатнуть репутацию гостя, вдруг оказавшегося в свете обращенных к нему софитов. Старания его, безусловно, очевидны супруге — он не вычеркивает "лишние" слова из поздравительной речи, не спешит собрать вокруг себя компанию причастных к Триаде, и даже не ведет бровью, когда Падма прерывает его, избавляя министра от разговора о работе прямо у алтаря. Она еще ни разу не подводила Феликса на таких приемах, заработав тем самым право сглаживать и смягчать углы. Но из-за этой необходимости заслужить доверие, первое время такие выходы казались Падме чем-то вроде работы. А потом невидимая метла, продетая под мантией вдоль спины, вновь исчезла, и миссис Розье расслабилась. Нашла приятных собеседников и знакомых и вспомнила, за что когда-то полюбила возможность выходить в свет. Пусть повод для сегодняшнего торжества казался ей неоднозначным, она старалась получить максимум. И информации, которую можно было услышать на устах приближенных к мужу, и удовольствия — от компании Мейвелин и наслаждения  убранством отеля.

И все же Падме достаточно одного лишь взгляда, чтобы прервать разговор. Она мягко улыбается Мейв, а после вслед за мужем поднимает бокал.

— И за прекрасное торжество в их честь, — негромко поддерживает она, позволяя звукам своего голоса не взлетать к потолку, но мелодично разлиться вокруг нее.

Падма подносит бокал к губам и делает крошечный глоток. Она предпочла бы воздержаться сейчас, но хозяин праздника должен видеть, что гости наслаждаются тем, что он так тщательно подготовил. Улыбка, адресованная мистеру Веларде, наполняется искренним восхищением.

— Господин Веларде, вы, кажется, сумели заключить в этих стенах саму стихию, — отзывается она, поднимая взгляд вверх. — Молнии выглядят столь убедительно, что я невольно ловлю себя на мысли, что могла бы действительно испугаться, если бы не знала, что это результат вашего мастерства. Мы с Мейвелин как раз обсуждали, что лишь здесь можно вблизи любоваться бурей совершенно безнаказанно. 

Мягкая пауза в словах Падмы будто дает всем время еще раз насладиться прекрасным зрелищем. Немного противоестественным, но столько же завораживающим. Стоит признать, что "Зал штормов" действительно можно было считать предметом искусства.

— Так что нам повезло, дорогая, — улыбается она Мейвелин, доверительно понизив свой голос. — Подобное зрелище можно увидеть только здесь, под защитой стен, или на борту вышедшего в океан корабля. А второй вариант не так привлекателен, если твой наряд предназначен для торжественного ужина, а не для ветра и качки. Впрочем... о новых приобретениях мистера Веларде говорят с таким энтузиазмом, что, возможно, ради одного взгляда на них стоило бы пожертвовать идеальной прической.

Выразительно бросив на Педро лукавый взгляд, Падма вновь смотрит на Мейв, ожидая, захочет ли та перевести тему, или поддержит слухи.

Отредактировано padma patil (2025-09-11 00:10:54)

Подпись автора

[indent] Концентрация сытой жизни на сегодняшнем мероприятии была так высока, что даже Мэйвелин позволила себе пару-тройку томных вздохов. Ей бы совсем не хотелось, чтобы подобные вещи входили в привычку, но здесь она буквально ничего не могла с собой поделать - помпезная обстановка и легкие шевеления малыша под ее сердцем в такт ненавязчивой музыки будоражили ее и так обостренные чувства.
[indent] В последнее время ей нравилось находиться в толпе - рой чужих голосов заглушал звуки своего собственного, а общение и новые знакомства помогали не оглядываться по сторонам, и все же даже сегодня навязчивая тревожность не покидала ее, лениво перебирая струны ее воспаленного разума. Порой Мэй казалось, что все происходит с ней не из-за чересчур разыгравшегося воображения или посттравматического стресса, а непосредственно по его воле. Он решал, когда явиться в кошмаре, когда нарисовать свое мертвенно-бледное лицо в толпе или сыграть финальный аккорд на ее напряженных нервах своим тихим голосом или смехом, как будто бы доносящимся из недр ее собственной души. Он, как чертенок, как темная сторона вроде бы все еще светлой души Мэй, отплясывал мазурку на ее здравом смысле и не давал покоя именно тогда, когда она так в нем нуждалась. Ей же оставалось только успевать вовремя цеплять на свое лицо маску здравомыслия и по возможности улыбаться окружающим. С первых дней проявления своих симптомов Мэй была точно уверена в необходимости пройти обследование, терапию, что угодно, чтобы заглушить в своей голове незваного гостя, но один добрый друг порекомендовал заняться этим только после того, как она избавится от сладостного бремени в своем утробе, а пока действовать проверенными бабушкиными методами. Признаться, чай с ромашкой и сон в холоде не особо помогали, так что Мэй пользовалась любыми возможностями, чтобы только не оставаться наедине с собой. Так игнорировать свою поломку было гораздо проще. Мэрлин, не хватало только привыкнуть к этому!... От одной только мысли в уверование собственного сумасшествия ее обливало холодным потом. Благо, на этой свадьбе думать о самой себе ей особо не приходилось.
[indent] Как и на любой свадьбе, совсем скоро все гости разбились на группы. Они обменивались любезностями, словно соревнуясь в своей порядочности и в мере восхищения организованным торжеством. Впрочем, компания Мэй была весьма приятной. Муж, чье внимание было заострено на общении с новоиспеченными коллегами, но плечо его неизменно находилось рядом, молчаливый и явно скучающий Феликс (после истории с его братом встречаться с ним взглядом от чего-то стало очень тяжело, пусть внутренний голос и подсказывал - именно он может тебе помочь) и, конечно, прекрасная Падма. Разговоры с ней всегда помогали Мэй расслабиться, ведь любая мелочь, подмеченная ею, любая сплетня могла легко превратиться в увлекательную историю, достойную внимания.
[indent] В общем, данный вечер обещал быть очень даже приятным, и Мэй не могла позволить никакой навязчивой тревоге испортить ее возможность выйти в свет и выгулять новое платье, что Алтея со своей легкой руки скроила за один вечер. Сотканное из потрясающе мягкого и невесомого шелка цвета спелой вишни, оно легко струилось по телу миссис Уоррингтон, повторяя изящные изгибы.
- Пусть все видят, что у нас получилось, - с кошачьей ухмылкой сказал Кассиус пару дней назад на последней примерке, любовно поглаживая тонкими пальцами ее едва округлившийся, но легко заметный живот.
[indent] Мэйв совсем не хотелось акцентировать внимание на своем нынешнем положении, ведь этот ребенок был оплотом их самых сокровенных чувств и долгих ожиданий, но нынешняя реальность требовала публичности, и отказать мужу в возможности похвастаться новым достижением она была не в силах. Впрочем, ей это ничего не стоило - принять череду поздравлений от встреченных на свадьбе знакомых не составило никакого труда - большинство лавров так или иначе достались золотому мальчику с колючим взглядом и очаровательной манерой улыбаться, ей лишь оставалось благодарственно улыбаться, томно сложив ладонь на живот, и следить за тем, чтобы ни одна прядь не выбилась из идеально гладкой прически в виде замысловатого низкого пучка. Дорогие серьги, яркая помада, платье, расшитое серебряной нитью, убранства замка Веларде - все это казалось так неуместно на фоне того, что происходит вокруг нее в обыденное время, но, казалось, будто именно в такой смене обстановки Мэй и нуждалась последние несколько месяцев. Еще никогда и никому не помешало просто взять и развеяться!
[indent] Педро Веладре подоспел, как всегда вовремя, словно ведомый своей чуйкой на тех, кто начинает немного скучать. Мэйв с фирменной обворожительной улыбкой подняла свой бокал с яблочной шипучкой следом за остальными, сопутствуя тостам своей компании и вновь позволила Падме завладеть своим вниманием. Игривый огонек в ее взгляде подначивал подыграть ей, и Мэйвелин легко поддержала ее инициативу. Преисполненная любопытством, она заговорила со своей собеседницей, но вся суть сказанного напрямую обращалась к Веларде.
- Слухи есть слухи, но лично я уверена, что никто не расскажет об этом новом приобретении с должным упоением, как сам хозяин.
[indent] Мэй знала об этом мужчине не так много, как хотелось бы, но что ей точно было известно, так это его талант собирать вокруг себя совершенно уникальные вещи на зависть другим. Так кто она такая, чтобы не дать господину Веларде возможности получить дозу восхищений? В особенности, если эта возможность дарует ей самой возможность выйти на свежий воздух - еще пара-тройка косых взглядов на этажерку с морепродуктами, и это могут счесть за неуважение к виновникам торжества и хозяину дома. Увы, ароматы изысканной морской кухни оказались не по вкусу еще не родившемуся Уоррингтону, и с этим Мэй ничего не могла поделать. Оставалось разве что стараться не дышать слишком глубоко. В последнее время Мэй даже начала замечать, что обладает скрытым талантом надолго задерживать дыхание.
- Ну же, господин Веларде! Будьте так любезны - утолите наше любопытство.
[indent] Еще одним талантом Мэйвелин было заговорчески улыбаться.

Отредактировано mayveline warrington (2025-09-23 13:42:52)

— У меня аллергия на здравый смысл, господин Розье. — с веселей улыбкой ответил Педро на предложение выпить, принимая из рук одного из почетных гостей бокал с искрящимся напитком.
— Салюд! — поддержал он вполне ожидаемый тост, после чего обмакнул свои усы в узком бокале, делая уже далеко не первый за сегодня глоток. Возможно, многие на его месте предпочли бы считать себя просто гостями, уже получив не хилую сумму за аренду помещения, но Педро был не из тех, кто пускает все на самотек. Вопреки образу веселого повесы и любителя женщин, который он отчасти сам для себя создал, на деле он был весьма ответственным и серьезным мужчиной, оттого чувствовал потребность угождать гостям, чего бы они у него не попросили. В конце концов, успех этого мероприятия напрямую связан с имиджем его заведения, который, впрочем, будто совсем не требовал отдельной рекламы. Потому, когда супруга господина Розье, а вместе с ней и супруга господина Уоррингтона вполне непрозрачно намекнули ему о своих желаниях, Веларде ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Впрочем, он обожал получать комплименты и быть в центре внимания, потому эта просьба была ему совсем не в тягость! Наоборот, подышать свежим воздухом и разделить с мужчинами кубинскую сигару из личных запасов на берегу океана казалось прекрасным продолжением этого насыщенного дня.

— Право, если бы не мой природный эгоизм, ваши комплименты заставили бы меня покраснеть. — ответил он прекрасным дамам, улыбаясь самой очаровательной из всего арсенала своих улыбок. — К чему же эти рассказы, позвольте мне сопроводить вас на пристань, где вы сможете полюбоваться моим приобретением и оценить его своими глазами. Могу заверить вас, в моем случае сплетни всегда преуменьшают масштабы. — Шутка получилась пошловатой не намеренно, но Педро ни о чем не жалел. Резво пробежавшись взглядом по всем присутствующим, он заметил обеспокоенное выражение лица младшего Уоррингтона, который смотрел на округлившийся живот своей супруги, с чем впрочем Веларде уже успел поздравить молодую пару. Мужчина явно был увлечен разговором с соседним столиком, в то же время отпускать жену одну, да еще и в такую авантюру, он был явно не готов. Однако разделять прекрасных дам Веларде не хотелось, потому он произнес:
— Не стоит волноваться, господин Уоррингтон, мы не станем выходить в море. Все полностью безопасно, я верну вам вашу даму в целости и сохранности, обещаю. — С этими словами он подошел к Мейвелин и выставил в сторону свой обтянутый бархатным пиджаком багряного цвета локоть, предлагая ей взять его под руку. После этого поднял голову на остальных присутствующих.
— Пройдемте, господа! —

Путь к пристани был не то, чтобы близким, однако проходил по таким местам, которые гостям непременно стоило посетить. Большинству присутствующих на приеме скорее всего не посчастливилось увидеть и части этой элегантной красоты, зато гостям Педро предоставлялась уникальная возможность пройти по самым увлекательным местам его роскошного заведения. Покинув зал штормов, они попали в длинную лазурную галерею, где сквозь прозрачные стены мерцали иллюзии подводного царства. Рыбы искрились яркими чешуйками, медузы пульсировали мягким светом, а в глубине проплывала массивная тень кашалота. Под звуки океана все это казалось живым и вполне настоящим, будто они и правда шли по морскому дну, а пол был зачарован специально, чтобы преодолевать это расстояние было легче. Заколдованные плиты тихо шуршали, двигаясь подобно скользящим дорожкам, и даже если не шагать, ты все равно рано или поздно оказывался на той стороне коридора. Впрочем, буйство красок и разнообразие диковинных подводных обитателей увлекали на столько, что присутствующие практически не замечали проведенного здесь времени.

Галерея вывела их в раскидистый сад: мраморные террасы спускались к океану, вокруг пели цикады и квакали лягушки, фонтаны выбрасывали струи, переливавшиеся лиловым и золотым светом, а внутри установленных вокруг светильников вместо огоньков размещались крупные, наполненные мягким свечением жемчужины. Внизу, у Белой башни - самой старинной части этого замка, перед гостями отворились массивные ворота, пропуская их к большой хрустальной платформе, которая плавно заскользила вниз к бухте, стоило им только взойти на нее.

Там, в приглушенном свете светильников, стояла она.

Белоснежная, со сложенными парусами и высокими, уходящими прямо в ночное небо мачтами, она казалась воплощением роскоши и элегантности. На корме красовался семейный герб рода Веларде - объемная испанская каравелла из чистого золота, с зачарованными, развивающимися на ветру парусами и бюстом прекрасной женщины на носу, а позади солнце, перетекающее в луну - знак равноденствия, в древние времена считавшегося самым сильным магическим временем. Точно такой же символ, только в виде маленькой броши, был приколот к лацкану пиджака Капитана. Он, в отличие от герба на яхте, не был ни золотым, ни просто ценным, он попался волшебнику совершенно случайно, много лет назад, когда они с Джейд гуляли по блошиным рынкам Палермо, и с тех пор стал частым гостем на разных пиджаках и мантиях Веларде.

Остановившись неподалеку, Педро и сам не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться своей новой игрушкой.
— Чтож, вот и она, ми амор. К слову, я еще не успел придумать ей имя. Быть может, у кого-то из моих дорогих гостей найдутся идеи. — заметил Педро будто между делом, наблюдая за тем, как рабочие пристани спешно готовят трап, чтобы позволить внезапным визитерам попасть внутрь.
— Желаете подняться на борт? —

Подпись автора

♥ ♥ ♥
арлекин'

[indent] Предложение Педро Веларде заставляет Мэйвелин встретиться с Падмой многозначительными взглядами, сдерживая рвущуюся наружу победную улыбку. Едва ли их маленькие женские манипуляции можно было назвать замысловатой хитростью, подготовленную для падкого на всевозможные комплименты джентльмена, но всего пара брошенных фраз побудила его развеять нарастающую скуку, устроив для своих гостей эксклюзивную прогулку по своим владениям, и это, так или иначе, можно было назвать победой. Правда, в случае Мэйв, перед этой самой прогулкой необходимо было проявить чудеса манипуляций с еще одним мужчиной в своем окружении. Кассиус редко поддавался на ее уловки, однако сейчас, нося под сердцем его ребенка, быть шеей, управляющей этой непредсказуемо взбалмошной головой, ей удавалось куда легче, чем в былые времена.

- Пожалуй, немного морского воздуха пойдет мне на пользу, - с нескрываемым энтузиазмом проговорила Уоррингтон, хватаясь тонкими пальцами за подставленный Педро локоть и глядя на насторожившегося мужа слегка уставшим, томным взглядом - все же стоять столбом на одном месте с каждым днем становилось все труднее, а перспектива глотнуть свежего воздуха воодушевляла на любые ухищрения - благо, Кассиус все прекрасно понимал. Его одобрительный кивок стал благодарностью Педро за заботу, но во взгляде, что скользнул по лицу Мэй, она отчетливо прочла очередное "Будь осторожна".

[indent] Из пестрящего голосами зала они неспеша побрели по коридорам, залитым роскошью и прохладной тишиной. Мэй, придерживаясь за заботливую руку Веларде шла, ненавязчиво изучая все вокруг. Вертеть головой особо не приходилось, но все же девушка предусмотрительно придерживала свой длинный шелковый подол, чтобы ненароком не оступиться. На мгновение вниманием ее завладела изящная гипсовая статуя, но голос Феликса, неожиданно разнесшийся по стенам тонким эхом, заставил ее отвлечься, прогоняя по спине холодок.

- Какая огромная радость стать родителями, не правда ли, Мэйвелин?

[indent] Малыш в утробе молодой миссис Уоррингтон чуть пошевелился, словно почувствовав нарастающее беспокойство матери.

- Пока мне сложно рассуждать о родительстве как таковом, но само ожидание - это, безусловно, уже большая радость.

[indent] Мэйвелин не обернулась, адресуя мягкость своего голоса звукам шагов Розье. В любой другой обстановке подобный интерес Феликса заставил бы ее насторожиться, но сейчас, когда они всей собравшейся компанией наслаждались прогулкой по владениям Веларде, ей вдруг показалось, что завязавшийся диалог был неким запланированным спектаклем, имеющим куда больше смысла для Падмы, чем для нее самой. Едва ли его так интересовало ее нынешнее положение, скорее, куда более охотно он бы пропальпировал ее мозг, проверяя, как он устроен, но подыграть ему, как и Падме пару минут назад, ей было не сложно. По крайней мере до того момента, пока этот разговор, как и все остальные, затрагивающие столь щепетильную для нее тему, не дошел бы до той самой тупиковой ветви, где ей прилетает очередная рекомендация поменьше думать о работе и больше - о материнстве. Благо, узнать о том, к чему все же клонил Феликс, ей уже было не суждено, потому что перед ними открылся... целый океан.

[indent] Водная гладь, расстилающаяся над головой, поразила Мэй до глубины души. Как завороженная, она скользила взглядом по колеблющимся в глубине бликам, по морским созданиям, плывущим по своим делам и словно совсем не замечающих постороннего присутствия. Рука ее невольно потянулась к зачарованному барьеру, не касаясь, лишь трепетно следуя кончиками пальцев по никому не известному пути продолговатой серебристой рыбки. Та, словно почувствовав ее тепло, вздрогнула и быстро-быстро ускользнула прочь, а Мэй лишь только и успела, что проводить ее своим тихим, восхищенным вздохом. Мэрлин, как давно она не испытывала этого чувства искренней, почти детской радости - взрослая жизнь не так богата на сказки, но Педро удалось заключить в стенах этого замка настоящее чудо.

[indent] Покидая эту морскую сказку, Мэй позволила себе оглянуться напоследок, взглянуть в последний раз за створки закрывающихся дверей. На глаза ей попались ее спутники - сдержанные, завороженные, они вторили ее молчанию, словно боясь нарушить покой этого волшебного места. Уоррингтон улыбнулась подруге украдкой, и взгляд ее снова побежал по открывшемуся перед ними саду.

- Нужно отдать Вам должное, Педро - даже в магическом мире Вам удается создать нечто большее, чем привычное нам волшебство.

[indent] Глоток свежего морского воздуха, наконец, привел девушку в чувства. Для того, чтобы разглядеть в ночной мгле очередную диковинку Веларде, не пришлось бы и щуриться - белоснежная яхта сверкала в лунном свете, как свалившаяся на воду звезда, и лениво шуршала парусами, словно знала себе цену и без всякой посторонней оценки.

- C'est effarant... - Мэй шепчет одними губами и замолкает. Слова и правда здесь были излишни. Повинуясь общему желанию, она мельком смотрит под ноги и шагает на трап бок о бок с воодушевленным хозяином сего великолепия.

К счастью, путешествие к толчкам прошло спокойно. Занятно, что даже туалет на нижнем этаже, выделенный специально для работников, выглядел как личный сральник самого министра — вычищенные фарфоровые раковины, зеркала с тяжеленной окантовкой, которыми вполне себе реально можно было уебать насмерть — а возможно, в этом был весь смысл — и приторный цветочный запах, словно здесь не срут, а розы разводят.

В принципе, этих богачей тоже можно было понять — может в их кругах ты считаешься крутым и горячим только если у тебя есть золотой унитаз. Вот Фредди бы точно дал Педро, если бы он привел его в уборную, которая была в несколько раз шире любой его комнаты, и уж точно больше подвала во «Вредилках».

— Мерлин, можно в следующей жизни я буду маменькин магнат? Ну в крайней случае жопастой шлюхой.

Нет, Фредди, нельзя.

Разделяться с Демельзой не хотелось по ряду причин, но самая основная из них — боязнь потерять ее из виду, потому что Робинс на сегодня — целиком и полностью его ответственность, и если бы с девушкой что-то случилось даже в этом пресловутом туалете — ну мало ли, засекли бы как она оборотку в себя опрокидывает — то Фред себе бы никогда не простил. Поэтому прямо сейчас он стоял посреди женской уборной, разглядывая местное убранство, и стараясь слишком далеко не отходить от кабинки, в которую завалилась Демельза.

— Не волнуйся, если вдруг зайдет какая-нибудь прислуга, скажу, что нам перепихнуться приспичило. Уверен, они поймут. 

Когда Робинс закончила переодеваться, Фред зашел в кабинку по соседству, и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов для настроя, резко влил в себя невероятно горькую, противную и просто максимально блевотную жидкость. Волшебника для перевоплощения он выбирал очень тщательно, поэтому его же костюм отлично сидел, только пиджак был широковат в плечах, но он сегодня ему уже не пригодится.

Пиджак вместе с рубашкой упали на блестящий пол, оставляя Фреди в белой футболке. Сначала он нацелил палочку на них, четко произнося «Эванеско», а затем на свои штаны, перекрашивая их из светло-коричневого в черные. Все нужные бомбочки и мешочки он рассовал по карманам, пригладил свои темные волосы, и вышел к Демельзе, разводя руками, типа «ну заценивай».

— Нормальная прическа, — Фред расплылся в чужой улыбке, рассматривая свою новую физиономию в зеркале. — Может не слишком современная, но пойдет. Хотя местами выглядит так, будто сопли свисают, а не волосы. Знаешь, мы с  Дж… — очень вовремя удалось прикусить язык. Очередное болезненное напоминание в виде бугорка на языке, что он, блять, и есть Джордж. Точнее, должен всегда и везде им уверенно притворяться.

Впрочем, Фред уже давно позабыл, кто знает обо всех этих притворствах, а кто все еще не в курсе. Иногда ему кажется, что знают все — давно разгадали сами, рассмотрели эти разные огоньки в глазах, мелкие различия в поведении, и просто безмолвно подыгрывают близнецам, потому что часть команды — часть корабля. В этом плане они чертовски отличная команда.

— Ладно, поплыли.

К сожалению, путешествие к яхте не прошло так же спокойно. Они шли по нижнему этажу через задний двор, спускаясь по каменным ступеням, двигаясь быстро, но осторожно, чтобы не убиться — дорожка освещалась только светом луны. Когда показалась яхта, Фред прибавил шаг, на всякий случай засунул руку в карман штанов, еще раз убедиться, что взрывчатка на месте.

— Мне кажется, что за такие бабки можно полностью выкупить все магазины с метлами в стране. Нам столько галеонов и в руках не подержать, но ничего, сможем хотя бы на минуточку прикоснуться к прекрасному.

Н и х у я.

— Бля, — как только они подошли ближе к пирсу, Фредди заметил компанию во главе с хозяином местных богатств. Если бы с ним под ручку еще Министр шел, то Уизли бы точно обоссался от напряжения. Вместо этого, он резко и, возможно, даже немного болезненно, схватил девушку за руку, прижимая к ближайшей стене. Делегация шагала точно в сторону яхты, и их гениальный план только что начал трещать по швам, а в ближайшем будущем грозился пойти по пизде.

Впрочем, некоторые возможности тоже появились — Фредди собирался усыпить охранников, сейчас же в этом не было нужды.

— Действуем быстро, ладно? — Уизли наклонился к девушке, чувствуя ее горячее дыхание на своей шее, что его чуточку приободрило, потому что к горлу уже начинал подступать огромный ком из тревоги. Ожидать проблем стоило изначально, их план был продуман не так серьезно, как два других — конкретно в их миссии многое зависело от элементарного везения.

Сегодня им не очень повезло.

— Каве инимикум*, — Фред провел палочкой над собой и Демельзой, чувствую легкое покалывание и холод на коже.

Перед самым трапом он повернулся в сторону Робинс, подал ей руку, чтобы помочь подняться, и они взошли на борт буквально следом за высоким мужчиной и его спутницей. Рассматривать лица и прислушиваться к голосам не было времени, поэтому, когда делегация прошла чуть дальше по яхте, Фредди повел Демельзу в противоположную сторону на поиски входа в каюту, или любого другого подходящего места, где можно было как следует разложиться.

* Каве инимикум — защитный барьер, который скрывает волшебников от посторонних глаз. Люди по другую сторону барьера не смогут видеть, слышать и учуять их.

Подпись автора

фракир

Ничего на этом свете не приносило Педро Веларде большее удовольствие, чем восхищение. Оно грело его в своих лучах, гладило и чесало в самых заветных местах, доводя волшебника практически до физического удовольствия. Он многое в этой жизни успел повидать и многое попробовал, даже острейший ум господина Розье не смог бы с ним конкурировать, хотя конечно, в вопросах медицины Веларде не был и близко так подкован. И все-таки, не смотря на всестороннюю образованность и крайне богатый жизненный опыт, он не нашел в этом мире вещи приятнее для себя самого, чем когда его оценивают по достоинству. Ловя каждый восторженный взгляд, каждый ошарашенный вздох своих гостей, он молча улыбался, но внутри у него бушевал целый фейерверк эмоций. Конечно, скептики и циники могли бы сказать, что имея такие средства, какими владел Педро, сделать что-то красивое и впечатляющее не составляло никакого труда. Но разве могли они оценить масштабы его идей, делающих каждый его отель не просто зданием с набором комнат, но произведением искусства? Благо, его гости могли. Даже те самые скептики, чем Педро был особенно доволен.

Пропуская чету Розье вперед, сам он придерживал под руку Мейвелин, которую обещал беречь и оберегать. Конечно, опасности здесь было взяться практически неоткуда, но в ее положении риски усиливались даже от незначительных случайностей, потому Веларде держал руку на пульсе. Так, на всякий случай.
— Elle est impressionnante, hein?*— спрашивает он у своей спутницы, без труда расслышав ее тихий восхищенный вздох. А после улыбается, ловя на себе ее удивленный взгляд. — Испанский, итальянский, французский…Европа такая маленькая, ми корасон, все их языки ужасно похожи. Осторожно, держишь за поручни. Мы ведь должны вернуть вас в целости и сохранности. — Кивнув в сторону ее живота, Педро пропустил девушку чуть вперед, а сам ступил на яхту последним. Обернувшись назад, он подумал было закрыть за ними цепочку, но вопрос миссис Розье отвлек его, и он лишь поднял голову, встречаясь с ней взглядом.

— Ну что вы, сеньора, дама нашлась, и не одна. Вам же известно, сколько раз я был женат? — Педро хохотнул, и взгляд его от растянувшейся на губах кошачьей убытки стал задорным и каким-то хитрым. — Однако жены приходят и уходят, а яхта…с яхтой я пока прощаться не намерен. Прошу, господа. — Указывая рукой в сторону широкого носа яхты, где под навесом расположились мягкие диваны и столики, на которых уже стояло шампанское и лежали тарелки с фруктами и конфетами, Капитан пригласил гостей пройти дальше.

— Полагаю, что все традиции, которые мы могли бы обсудить, касаются скорее маггловского мира, ведь в нашем магическом этот элегантный способ передвижения не пользуется особой популярностью. Тем не менее, я слышал, что магглы говорят что-то вроде: «Как яхту назовешь, так она и поплывет». Но как по мне, это все - лишь глупые суеверия. —
Остановившись у столика с шампанским, он взял с него несколько бокалов, оставляя один себе, а второй протягивая Мейв, полагая что остальные его гости сделают так же. — Еще они говорят, что женщина на борту - к беде, но разве были у них женщины столь прекрасные, как те, кому доводилось ступать на мои яхты? Уверен, что нет. — Поднимая бокал, Веларде обвел взглядом всех присутствующих. — À la mer, aux femmes et aux miracles que nous ne méritons jamais tout à fait.**—
Осушая свой бокал, он добавляет: — Советую пить до дна, в бокалах растворено зелье от возможных последствий качки. Хоть в море мы и не выходим, а волны не станут нас щадить, даже здесь. Прошу, присаживайтесь. Я хочу вам кое-что показать. —

Отпуская руку Мейвелин, он ловким движением вылавливает из внутреннего кармана палочку и изящным жестом приводит в движение ручку старинного граммофона, стоящего в углу, отчего пространство вокруг заполняется чуть поскрипывающей мягкой мелодией, похожей на плавный джаз с испанскими нотками, так перекликащимися на хозяина этого вечера. После он подходит к массивному столу, стоящему рядом с граммофоном, открывает створки одного из отделений, и достает откуда большой старинный сундук. Разворачиваясь, он возвращается обратно, опуская сундук на стол между своими гостями, и сам присаживается на диван возле.
— Эта яхта стоила мне целого состояния, но совсем не из-за того, что она такая большая и роскошная. Нет, ее основная ценность здесь. — Ловкие пальцы волшебника отмыкают замочек, и он открывает сундук, демонстрируя его содержимое своим гостям. — Это - настоящие исторические карты мореплавателей, найденные в самых разных уголках мира. Здесь есть и пиратские карты сокровищ, которые так и не были найдены, и труды великих мореплавателей, которые открывали целые континенты. К примеру вот это: — Педро аккуратно достал оборванный со всех сторон кроме одной кусочек старинной карты, и разложил его на столе. — Это одна из самых загадочных карт в истории, она нарисована османским адмиралом Пири-реимом на коже газели. Она показывает берега Южной Америки и Антарктиды — за три века до ее официального открытия. Маггловские ученые до сих пор спорят о том, откуда у него были такие сведения, но лично мне кажется, что у нас с вами могут быть предположения по этому поводу. — Загадочно улыбнувшись, Педро протянул руку и вытащил еще одну, уже более новую карту, разворачивая сверток.

— А вот эта карта - настоящий артефакт, найденный в хранилище Ватикана в 15 веке. Вам может показаться, что она пуста, но дайте ей минутку, и она непременно вас удивит. — Карта не заставила себя долго ждать, и на пергаменте и правда начали прорисовываться линии и узоры. — Она зачарована таким образом, чтобы без труда составлять план пространства, на котором находится. Сейчас прямо на ваших глазах она рисует нам карту этой самой яхтой, со всеми комнатами, мебелью, и даже существами, которые здесь находятся. —
Воодушевленно наблюдая за чертежами, призванными снова и снова удивлять и поражать его гостей, Педро в какой-то момент резко нахмурился. В дальнем хвостовом отсеке, в одной из кают для персонала, карта нарисовала две фигуры, которых на яхте совершенно точно не должно было быть. Они практически не двигались, оставаясь в пределах маленькой каюты, и едва ли смогли бы сойти за прислугу, которой сейчас здесь был совершенный минимум.
— Прошу вас, посмотрите поближе. Это поистине уникальные вещи. А я сейчас подойду. — произнес мужчина, быстро вернув на лицо беспечную улыбку, и поднялся с дивана, подхватывая свой бокал с шампанским. Стоило ему сделать всего несколько шагов в сторону, и возле него тут же возник Мануэль: молодой маг, молчаливой тенью следующий за Педро всегда и везде к качестве личного помощника.
— В одной из задних кают происходит что-то странное. Или возможно этот старый клочок бумаги просто над нами издевается. В любом случае, нужно проверить. Компренде? — Мануэль кивнул без лишних вопросов, и отправился исполнять приказ, Педро же пригубил из своего бокала и поспешил вернуться к гостям, чтобы продолжить будоражить их фантазию.

* Впечатляет, правда?
** За море, за женщин и за чудеса, которых мы никогда не заслуживаем до конца.

Подпись автора

♥ ♥ ♥
арлекин'

Рука об руку с Падмой Феликс проходит на яхту, стараясь выглядеть если не скучающим (это чувство прошла вскоре, как всей компании посчастливилось покинуть надушенный главный зал), то равнодушным к роскоши мистера Веларде.

Тем не менее он не может удержаться от нескольких комплиментов в адрес хозяина, когда берет со стола бокал с шампанским и вальяжно усаживается на обитые дорогой тканью диваны. Прохладный морской бриз шевелит его волосы и мягко касается кожи, так что Розье на мгновенье прикрывает глаза, наслаждаясь непривычным спокойствием, которое дарит едва ощущающаяся на таком огромном судне качка. Женское щебетание, похожее на птичий клекот, не раздражает, а скорее приносит с собой чувство уюта, и волшебник ловит себя на мысли, что он вполне доволен этой жизнью.

Он открывает глаза и смотрит на свою молодую супругу. Ее смуглая кожа подсвечивает огоньками, а иссиня-черные волосы мягко обрамляют лицо. Склонившись над сундуком с сокровищами Педро, которые на деле оказываются картами-артефактами, Розье легонько хмурится. Невольно он переводит взгляд на округлившийся живот миссис Уоррингтон, и в который раз за вечер ощущает болезненный укол зависти. Ему кажется, что Падма смотрелась бы просто великолепно ровно с такой же фигурой, хотя ее узкая талия и сейчас приходится ему по вкусу.

Феликс делает еще глоток шампанского, по привычке косится на свои зачарованные запонки, остающиеся холодными и сверкающими, а затем достает из нагрудного кармана пиджака серебряный портсигар. Он поднимается с места вслед за Педро, который уже что-то быстро говорит своему неизвестно откуда возникшему помощнику, и отходит подальше от склонившихся над картами дам.

— Все в порядке? — из вежливости интересуется Розье. Он протягивает портсигар Веларде, предлагая угоститься дорогим вишневым табаком, скрученным в аккуратные сигареты, которые Феликс приобретает у лучших поставщиков Косого переулка. Сам аккуратно прикусывает скрученный тугой цилиндр и поджигает другой кончик от волшебной палочки. Внимательный взгляд Феликса следит за удаляющейся фигурой молчаливого мага. — Неужели что-то пошло не по плану?

Подпись автора

kinda hard to see when your eyes
ain't open.

С каждой минутой настрой её был всё хуже и хуже.

— Это больше похоже на какую-то лавку в Лютном, а не на склад, если честно. Прихвати ещё что-нибудь, потом устроим аукцион во имя борьбы с роскошью, — смешок ударился куда-то в стену, когда Демельза глянула через плечо. В моменты особо важных миссий главное не забывать, что вы на важной миссии, но их разговор в какой-то момент просто сошел до дружеского перекидывания фразами, как если бы они были посреди семейных посиделок и дрались с элитой за последний кусок праздничной индейки.

Нос чесался: возможно, дело было к драке или всему виной было обилие сильных (и наверняка дорогих) запахов, которыми была утыкана каюта, будто ещё вчера здесь отпевали какую-нибудь любительницу заморского парфюма, Демельза чихнула дважды, подтверждая слова Уизли о том, что времени мало. Если быть предельно честным, времени не было в принципе. Тело, напоминающее больше какого-то клерка, чем охранника, появилось в радиусе её зрения, и прежде чем она успела среагировать, заклинание сбоку просвистело прямо над её ухом.

Непростительное. По крайней мере, оно не оставляло следов так, как все то, что они взяли с собой для перестраховки.
Причину особой тяги Уизли к туалетным темам Демельза решила не уточнять, осознав, что вразумительного ответа всё равно не получит.

Перегруппировавшись, она чуть не задела плечом ровный строй ящиков, свалив их в одно большое месиво. Только учинить здесь хаос не хватало, но может быть это поможет отвлечь, когда все вокруг будут запинаться. Это было абсолютно не обязательно, как и быстрая кража какой-то драгоценности, и только нежелание окончательно похоронить их в звуках спас ящик от её пинка. Сам план она знала лишь вскользь, но это не мешало ей предвосхищать бум. Любое изобретение Вредилок обычно поражало своим размахом.

— Спасибо, а то я чуть не набросилась на него с кулаками от неожиданности, — ну, она умела быть благодарной, когда это было необходимо. Понижая голос до едва различимого шепота, она в последний раз вынырнула в коридор, вслушиваясь. Пока что было чисто (как в прямом, так и в переносном смысле), а значит, если они ускорятся, то получится даже уйти незамеченными. Палочку она все равно прижала поближе к сердцу, готовая на этот раз атаковать первой, чтобы не лишать себя остатков веселья.

Окончательно привыкшая к чужим пропорциям, Демельза двигалась гораздо быстрее. Мыслительные весы в её головые наклонялись то в одну, то в другую сторону. То, что мистер-с-грозным-голосом оказался рядом с каютой, где они находились, явно не было совпадением. Либо мужчина решил уединиться (что вдвойне сомнительно), либо на яхте всё же была какая-то скрытая сигнализация, которую она по глупости своей упустила. С учетом количества денег, которые были влиты, Демельза бы не удивилась, если бы яхта в какой-то момент сама начала разговаривать, выдавая их местоположение своему хозяину.

— Судя по голосам, они ушли куда-то вглубь этого водного дворца. Можем попытаться вернуться тем же путём, что и пришли, — она позволила себе сказать это чуть громче, понадеявшись на магию, которая снова окутала их. Часы в голове тикали. Один-два-три. Лавируя по достаточно широкому коридору,  она почти физически ощутила, как становится куда ближе к источникам звука. — Ты умеешь плавать? Спрашиваю на случай, если мы не успеем.

Говорить, что она сама плавает крайне плохо, Демельза не стала.

Шум усилился. Наверное второй участник попытки уединиться в каюте для персонала подоспел на помощь своему коллеге. Или любовнику, кем бы он там ни был. Во время матчей ей приходилось мыслить немного иными категориями, поэтому быстро нащупала гладкий рельеф шара с небольшим шнурком, который теперь был намотан на указательный палец. Пердомбочка во многом напоминала ей простую хлопушку, но имела убойный запах (согласно выписке из рекламы, потому что самой Демельзе повезло никогда не видеть её реального применения).

"Уходить — так с песней" во всей своей красе.